Книга Обычная история, страница 84 – Юлия Резник

— Так я справилась? — подгоняю. — Меня допустят к работе?

— А ты сама как думаешь? Справилась?

С ответом не тороплюсь. Чувствую, что от того, что я сейчас скажу, напрямую зависит его решение.

— В целом, да. Но мне еще есть над чем работать. Я справлюсь, Таир, не сомневайся.

Валеев останавливает на моих губах задумчивый взгляд. Снова затягивается. Чувственно у него это выходит. Красиво очень. И то, как щурится, впуская в легкие дым, и то, как потом его выпускает, запрокинув темноволосую голову. Закусив щеку, переминаюсь с ноги на ногу.

— Хорошо. С понедельника выходи. Я предупрежу Мишу. Или ты… быстрее сама?

— Ревнуете? — хищно оскаливаюсь. В глазах Таира мелькает осуждение. Вот, значит, как? Почему-то бесит, что он… жалеет о том, что между нами случилось. Но вот незадача — я что-то не припоминаю, чтобы я на него запрыгивала и насиловала, так какого черта?

— Катя…

— Помнится, ты кое-что мне обещал. Когда заслужу.

Включив стерву, вынимаю из его пальцев сигарету и, прикрыв глаза, с удовольствием затягиваюсь. Осознание того, что его губы касались фильтра там, где теперь касаются мои, будоражит. Я наслаждаюсь этим, позволяю себе прожить эмоции от и до. Ведь когда эти самые эмоции благодаря лекарствам вернулись, радости в них было — хрен да ни хрена. Все больше ревность, злость, и тупая изматывающая боль. А тут просто подарок какой-то.

Таир выдергивает сигарету. Я провокационно облизываюсь.

— Ты чудовище, — усмехается он.

— А ты — трепло.

Стоит этим словам слететь с губ, как непринужденная атмосфера вокруг нас схлопывается в один миг. А Таир как будто бы подбирается весь, сощуривается пуще прежнего. Но никакой расслабленности в его взгляде больше и близко нет. И совершенно точно никакого веселья.

Пячусь, словно трусливый заяц. Или заяц бы побежал? Нет, это точно провальная тактика. Так только еще больше провоцируешь хищника. Боже, ну вот зачем я это ляпнула?! Все же хорошо было. Если не принимать во внимание сопливое покаяние Реутова и в целом его визит… Наши посиделки с Сашкой, приготовление ужина, поход к Таше на пироги, прогулка с Ричем и Стрельниковым. Пес носился по лужам как угорелый, измазался в грязи до ушей. Миха долго потом его отмывал от земли и опавшей хвои, чертыхаясь и бросая на нас то злобные, то смешливые взгляды, а мы с Сашкой и Ташей хохотали, держась за животы — так было весело. И теперь… Дочка сладко спит в соседней комнате, а я вот… Нарываюсь. Точнее, уже нарвалась.

— Окей, Таир Усманович, я пошутила, — лепечу, упираясь задницей в бортик балкона.

— Усманович, вот как? Не поздно ли ты об этом вспомнила, м-м-м?

— Если хочешь, буду все время тебя звать по имени отчеству! — рублю с барского плеча. Но Валеев, похоже, чхать хотел на мои щедрые предложения. Что я поняла про Таира, так это то, что он может долго запрягать, но если уж на что решился, то все. Хрен его остановишь. И очень похоже, что сейчас он решил вытрясти из меня дурь.

— Ладно, прости, Таир. Ты прав, нам это не надо.

— М-м-м. Напомнишь почему?

Почему? Я бы, конечно, напомнила, если бы в окутавшем меня дурмане сама могла отыскать ответ. Но нет. Я не могу. Наши грудные клетки сталкиваются, воздух с громким всхлипом покидает легкие. Я втягиваю губу, но Таир, погладив меня большим пальцем по контуру, заставляет разжать зубы, чтобы поместить в рот этот самый палец. Глядя на него, как завороженная, обсасываю. Солоноватый вкус кожи пьянит. Голова начинает кружиться еще до того, как он наклоняется, чтобы меня поцеловать. Для удобства встаю на носочки. Икры очень быстро немеют. Губы тоже — с такой жадностью он их терзает. Меня так вело, пожалуй, только в начале наших отношений с Реутовым. Стоп. Зачем я его вспомнила? На глазах выступают слезы, тело будто холодной водой окатывает. Нет-нет-нет… Я не хочу думать о том, что испытывает в объятиях моего мужа его новая баба. Это дорога в один конец — в петлю. А я решила жить дальше. Я правда решила, пусть еще не поняла как.