Книга По-другому, страница 85 – Юлия Резник

Из-за того, что я практически никому в отделе не доверяю, допрос провожу сам. Рожков сидит за столом в браслетах на руках. Когда захожу, резко вскидывает взгляд. И тот тяжелеет, наливается ядреной такой неприкрытой ненавистью. Хмыкаю. Я все-таки его недооценил. Думал, он послабее. Впрочем, ладно… У меня и не такие к окончанию допроса плакали. Не такие плакали, а этот, что ни спрошу – отказывается от дачи показаний со ссылкой на конституцию. И адвоката требует. Это да… Это – почему бы и нет? Но для начала, похоже, пора все-таки прояснить ситуацию.

— Костик, а ты че такой борзый, я не пойму? У меня на тебя улик столько, что сидеть тебе до второго пришествия. Все же зафиксировали. Каждый шаг. И тут знаешь какой вопрос на повестке? Досидишь ли?

— До второго пришествия?

Нет, он еще и юморит. Ну-ну…

— Да хотя бы до суда, Кость. Ты, когда с баблом, переданным за товар, хотел слинять – на что рассчитывал? Что твои кореша не заметят пропажи?

Ну, не дурак же он. В органах работал. К этим опять же сунулся. На это ума хватило.

— Подельники-то твои, небось, в курсе, где тебя за жопу взяли, м-м-м? Знаешь ведь, как у нас быстро распространяются слухи. А там СИЗО и… Не мне тебе рассказывать, да?

И ведь я даже не блефую. Костя явно сильно рисковал, встав на лыжи с чужими деньгами. Такое не прощают. Ни в преступном мире, ни в принципе. Крыс нигде не любят. Я знаю случаи, когда и за гораздо меньшее убивали.

— А сам-то не боишься? – ухмыляется Рожков, впрочем, изрядно спав с лица.

Ответить не успеваю, потому что стучат в дверь. Оборачиваюсь.

— Ефрем Харитоныч, тут вас очень хотят.

— Кто?

Дима – человек из моих приближенных – неопределенно дергает бровью. Ах да. Чертова конспирация.

Выхожу из кабинета. Беру из рук Рябинина телефон. «Глухов» – артикулирует тот беззвучно. Ага. Наш почти губернатор. А на деле – человек, которого прислали в край навести порядок. С ним я поддерживаю тесную связь. Он в курсе всего происходящего, собственно, только благодаря ему мы так быстро получили отмашку и начали действовать. Я ему, выходит, по гроб жизни обязан. Только, кажется, Герман не из тех, кто будет предъявлять счет.

Быстро отчитываюсь о последних событиях. Глухов, не перебивая, слушает.

— Отлично, – замечает, в конце концов. – Будут новости – набирайте, чтобы я не дергал вас не по делу.

— Добро.

— И это… Ефрем Харитоныч, может… Женщине вашей нужна какая-то помощь…

— Ничего не надо. Спасибо.

— Да не за что. Но если все же защита… Знаешь ведь, куда лезем, Ефрем. Взвесь, – неожиданно переходит на ты наш-почти-губер.

— За моей семьей приглядывают.

Теперь уж точно да! Я сразу выслал несколько близких ко мне бойцов, как только Макс вызвонил меня и рассказал, что у них происходит. Макс… Сын. Я просто не знаю, чего ему это стоило. Но он сделал все как надо. Сумел преодолеть себя. Я так безумно им горжусь. Так горжусь… Ведь если бы не он, неизвестно, чем бы все закончилось. Я почему-то не верю, что Костик, получив свое, отпустил бы дочь. А Вера вряд ли бы мне простила, что я не смог их уберечь. Да я и сам бы ни за что себя не простил. Наши отношения были бы тупо обречены. Тут, конечно, Костик-мразь хорошо все просчитал.

— Вот и хорошо. Нам недолго продержаться, дело-то, сто пудов, заберут наверх.