Книга По-другому, страница 84 – Юлия Резник

— Ну, ты что? Как бы я тебя не нашел? Мне же жизни без тебя нет, Вер. Без вас… нет никакой жизни.

Плачу! Потому что горько и… можно. Можно просто поплакать на его широком плече. Недолго, да. Ну так оно и понятно – у Ефрема с этим задержанием куча дел. Его все кому не лень дергают, что-то спрашивают, ему звонят! А мы стоим втроем и тихонько покачиваемся. Только Макса не хватает. Но я и не уверена, что он бы захотел обняться.

— Ефрем Харитоныч! – окликают Меринова в сто пятый раз.

— Да иду я! – рычит тот. – Вер, Юлька… Давайте-ка вы в машину. Попрошу кого-нибудь вас отвезти домой.

— А ты?

— А я теперь неизвестно когда вернусь. Но ты жди, да? – ухмыляется, пытливо на меня глядя.

— Да. Буду ждать.

Расплывшись в скупой и немного усталой улыбке, Ефрем кивает. Не очень уверена, что сейчас это уместно, но не спросить я не могу:

— А что со мной будет?

— Ничего.

— Я же… Я привезла этот груз, Ефрем.

— И благодаря тебе мы это зафиксировали. Пойдешь как свидетельница, Вер. Совсем не поучаствовать – не получится, ты уж извини.

— Шутишь? – хочу возмутиться я, но усталость словно вытирает все эмоции.

— Нет. Люблю, – отбивает Ефрем и пятится, пятится, глядя в глаза, потому что его опять кто-то вызывает. «Я тебя тоже», – шепчу я в ответ.

— А моим папой теперь будет дядя Ефрем? – деловито интересуется Юлька, подергав меня за штанину.

Почему-то я оказываюсь совершенно не готовой к такому вопросу. Особенно теперь, когда чувства и без этого – в хлам. Когда я едва жива от пережитого ужаса…

— Как ты сама решишь, Юль. Так и будет. А пока давай, и правда, домой, а? Там нас Макс уже, наверное, заждался.

Признаться, был момент, когда даже я засомневался, что вывезу. Ничего ведь не было готово. Ни-че-го. План вообще был другим. Пока мы просто должны были фиксировать происходящее, чтобы не спугнуть рыб пожирнее, но… Но когда твоей женщине и ребенку (чего уж!) угрожает реальная опасность, оказывается, очень сложно, сука, следовать намеченным планам.

Теперь вообще непонятно, что будет. Может, и отстранят, к чертям. А может, нет. Ситуация прояснится, когда закончатся задержания. Но, как бы там ни сложилось, я ни о чем не жалею. Была бы возможность вернуться назад, я без колебаний сделал бы ровно то же самое.

На том конце связи разоряется замминистра. Херово. Чувак даже проснулся по такому случаю. Или у них еще день? Да, точно. Блядь. Тру лоб, отвечаю по форме четко. Никогда ни перед кем не лебезил, и не стану. Характер не тот.

— Коли теперь этих мудаков, пока есть возможность! Сейчас дело заберут – и все, Ефрем Харитоныч! Все, твою мать. А мне нужны имена! Сечешь? Организаторы схемы, а не барыги мелкие, – вопит, наверняка слюной в трубку брызжа.

— У этого мелкого барыги – вся информация. Если бы он улетел…

— Да понял я! Вот хоть бы раз, хотя бы что-нибудь прошло бы для разнообразия гладко! Так нет! – рычит.

— Ну, видно, не в нашем деле, Виктор Станиславович.

— Плохо стараетесь!

— Да руки у меня связаны! Сами же понимаете.

Сачковский опять кроет матом и, не прощаясь, сбрасывает вызов.

Откидываюсь в кресле. Тру лицо. Адреналин потихоньку сходит на нет. На смену бешеной активности приходит сонливость. Иду умыться в прилегающий прямо к кабинету санузел. Ледяная вода бодрит. Но рожа, один хрен – краше в гроб кладут. Что Вера во мне нашла? Я-то – ясно…