Онлайн книга «По-другому»
|
Но все же чаще мы просто разговариваем о жизни до нашей встречи. Это происходит примерно так: «А ты служил в армии?» – пишет вдруг, когда я сижу у себя в кабинете, с головой зарывшись в дела. «Нет, я же в универе учился. Там была военная кафедра». Или… «Какого хрена ты за этого мудака вышла?» – пишу ей, разглядывая Рожкова на совещании. И действительно не понимая, что она в нем нашла. «Надеюсь, он еще жив?» – смайл с подозрительно вздернутой кверху бровью. «Держусь из последних сил», – и вдогонку: – «Ты не ответила». «Я была молодой и глупой. Не ревнуй». «Любила его?» – разглядываю урода исподтишка. И что особенно смешно – с собою сравниваю. Он моложе намного, и для бабы наверняка привлекательнее. «Мне надо соврать?» Киплю! И в самом деле сатанея от ревности, выбиваю ей короткое «Нет». «Любила, конечно. Но это было очень незрелое чувство. Сейчас я это понимаю». «Внезапное прозрение?» «Нет. Просто выпала возможность сравнить», – отвечает Вера после убийственно долгой паузы. И у меня будто гора с плеч падает. Потому как если это не признание в любви, то что же? Вот умеет она вытрясти из мужика душу, прям талант у девочки. И пока я пытаюсь как-то стабилизировать внезапный приступ аритмии, перехватывает инициативу: «А ты как со своей кукушкой спутался?» Улыбаюсь. Спутался… Лучше, блин, и не скажешь. «Она была красивая очень, яркая. А я – дурной». «Красивая, значит…» Эм. Что на это ответить? Если я что и понял за время нашей переписки, так это то, что знаки препинания в ней имеют не абы какое значение. Например, точка в конце предложения всегда выдает недовольство или напряжение. А если их целых три?! Она же не ревнует?! Ну, нет. Что за бред вообще? Это же ку-куш-ка. А это – Вера. Вероничка. Девочка моя… «Ты красивей». Молчит! «Вер! Красивей, правда». «С тобой вообще никто не сравнится. Ты моя лисичка сисястенькая». Отвечает батареей ржущих смайлов. Которые я сам только пытаюсь освоить. Это, наверное, лучше, чем игнор, так? Расслабленно откинувшись в кресле, читаю: «Ну, с сисястенькой хотя бы все ясно. А лисичка почему?» «У тебя глаза лисьи. Красивые. Не умею я делать комплименты», – признаю очевидное. «Мне нравится». «Да? Тогда еще лови – я дурею от твоих сисек». «Меринов, ты повторяешься! Сиськи-сиськи… А кроме?» Я понял, что скот, который был ее мужем, не баловал Веру похвалой. Впрочем, я и сам в этом отношении косноязычен, двух слов порой не свяжу! Считаю так: о чувствах мужика должны говорить поступки. Хочется верить, что тут я справляюсь гораздо лучше. Потому что действительно очень стараюсь быть к Вере внимательным. Хочу, чтобы она перестала с таким отчаянием цепляться за свою самостоятельность. И, наконец, вкурила, что мужик нужен для того, чтоб решать проблемы, а не чтобы его на себе волочь, как она привыкла. Что-то у меня получается почти без усилий, что-то идет сложнее. От подработок на стороне мне удалось ее отговорить, а вот от увеличения собственного довольствия за мой счет Вера категорически отказалась. Мы даже повздорили. — Что плохого в том, что я хочу, чтобы моя женщина носила качественную, блядь, одежду? — Я ношу то, что могу позволить себе купить. — А я тебе про что? Вот! – сую карту. – Возьми. И ни в чем себе не отказывай. — Ты не понимаешь, да? – нервничает она. |