Книга Это любовь, страница 82 – Юлия Резник

Ника испуганно пискнула, приникая к нему всем телом. Савва сжал ее бедра, притягивая еще ближе, и резко толкнул к стене.

— Ты жесткий, – выдохнула Ника.

— Ты даже понятия не имеешь насколько, – прошептал Савва, рывком задирая короткий подол. А что? Сейчас ему не на кого было оглядываться. Он знал, что может сделать все что угодно – и Ника позволит. Альбина, чтоб ей было пусто, Ринатовна, как правило, тоже никогда его не отталкивала, он сам, зная, что за ним коршуном следит Мудрый, соизмерял с этим знанием каждый свой шаг. Тут же… Он не думал. Не анализировал. Просто делал, заглушая боль.

Савва не знал, сколько прошло времени, прежде чем все закончилось. Час? Два? Может быть, три? Точно не вечность. Потому что, если бы это была вечность, он бы успел забыться, а этого не случилось.

Савва помнил, чью дочь он держал в руках.

Помнил глаза Альбины, в которых ему, идиоту, виделась настоящая привязанность. И все то, чего, очевидно, там не было и близко.

А потом он услышал шум.

И ведь он понимал, более того, он мечтал, что этим все и закончится. Но когда на пороге своего дома Савва увидел Альбину, он словно получил удар прямиком в солнечное сплетение.

С растрепанными волосами. И накинутой прямо на ночнушку ветровкой она выглядела непривычно всклоченной, но все такой же величественной.

Глаза – ледяные.

Она смотрела на него. На мелькнувшую за его спиной Нику, которая суетливо одергивала одежду.

И в этом взгляде было что-то, чего Савва не ожидал увидеть.

Недоверие. Разочарование. Понимание. Боль… Острая и глубокая.

Савва почувствовал, как его тело вдруг свело судорогой.

— Альбина?

Он не понял, произнес ли это вслух, или только подумал. Она продолжала смотреть на него, и он не мог отвести глаз. Как если бы его прибило к полу, пригвоздило этим холодным, безжалостным взглядом, который обжигал куда сильнее, чем ярость.

Если бы она закричала.

Если бы она разозлилась.

Если бы она разнесла здесь все к чертовой матери…

Было бы легче. Но она просто молчала. А в ее глазах постепенно застывало что-то такое, отчего его начинало тошнить. Будто в этот самый момент что-то умирало. В ней? В нем? Непонятно. Ничего уже было не разобрать.

Никин «Ой!» вывел его из ступора. Савва моргнул. В груди разбухал ледяной ком, больно и противно давя на ребра. Он не был обязан оправдываться перед Альбиной. Он не должен был чувствовать себя виноватым. Но чувствовал.

— Собака…

— Что?

— Говорю, у нас сбежала собака. Хотела спросить, не видел ли ты... Нашу собаку. Извини, не хотела мешать.

Голос Альбины был на удивление спокойным. Точно таким, каким она говорила, когда прощалась с чем-то, что больше не имело для нее никакого значения.

Этот тон резанул сильнее, чем нож по горлу.

Савва сжал кулаки. Какого черта?! Они могли трахаться с Мудрым, а он с кем-то другим – нет? Где справедливость?!

— Нет. Здесь не было никаких собак.

— Тогда я пойду, – тихо ответила она и, развернувшись на пятках, сбежала вниз по ступенькам. Какого-то черта Савва побежал за ней следом. Схватил за запястье.

— Альбина…

Она замерла. Но не посмотрела на него. Он вдруг отчетливо понял, что это конец. Нет, не так. Это именно та точка, к которой он шел. Только он почему-то думал, что в ней он почувствует себя как-то иначе.