Книга Это любовь, страница 81 – Юлия Резник

— Хочешь, потанцуем? – сощурился.

— Давай. Я только подружкам скажу.

Ника взмахнула рукой в сторону столика, за которым, то и дело на них косясь, шушукались расфуфыренные в пух и прах девицы.

Танцевала Ника легко и пластично, словно это не требовало от нее ни малейшего усилия. Время от времени она неловко касалась его плеча вибрирующими в ритме басов пальцами. Савва позволял.

Потому что неприкрытый восторг в ее глазах лил обезболивающее ему на раны.

Потому что это было даже приятно. И помогало забыться…

Потому что часть его – самая темная и злорадная – шептала: «Трахни ее. Используй. Как использовали тебя». Нет, ну разве не удивительно, что благодаря этой девочке он мог отыграться сразу на двух своих самых главных обидчиках? На Зарубине. И гребаной Альбине Ринатовне.

Савва хотел сатисфакции. Ника была наилучшим для того вариантом.

— Ты такой напряженный, – пробормотала она, задевая губами мочку на его ухе, для чего бедняжке пришлось встать на цыпочки.

Савва не ответил. Просто притянул ее ближе и поцеловал. Грубо. Жестко. Так, как целуют, когда не ищут романтики, а тупо глушат боль. Или рассчитывают забыться. Но хорошей девочке Нике этого неоткуда было знать. Она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот. Сильнее сжала его затылок, будто боясь, что он передумает. У Саввы же и в мыслях такого не было. Пожалуй, этой ночью его было не остановить.

Они вывалились из клуба в темноту, пропитанную запахами бензина, приближающейся осени и ночного города. Савва почти не помнил, как они выбрались из толпы, как пробрались через коридоры, освещенные тусклым светом. Знал только одно – он не передумает.

— Ты на машине? – спросила Ника, ловко цепляясь за его руку, будто боясь, что он растворится в ночи.

— Ага. Что не так?

— Ты же пил? – свела брови домиком.

— Один виски? Не смеши. Запрыгивай.

Было видно, что девочка колебалась, но страх его потерять был сильнее страха смерти. Это тоже льстило, одновременно с тем будя в нем что-то совсем уж темное.

Савва открыл дверь. Ника нырнула на пассажирское сиденье.

— А куда мы едем?

Савва завел двигатель, выруливая на пустую дорогу:

— Туда, где нам никто не помешает.

Машина мчалась вперед, а Савва чувствовал, как в груди закипает злость. И боль, которую он собирался заткнуть самым примитивным способом. В дороге разговор не клеился. Савва сделал музыку громче и притопил, опустив руку девочке на коленку. Та трогательно задрожала.

— Я так обычно не делаю, – кусая губы, заметила Ника, когда они уже подъезжали к дому.

— Что именно?

— Не трахаюсь на первом свидании. У меня вообще до тебя был один только парень.

Это могло быть правдой. А могло и нет. Он не хотел разбираться. Просто потому, что ему были глубоко безразличны эти подробности.

— Круто. Вот мой дом…

Бросив машину на подъездной дорожке, Савва открыл для Ники дверь. Сначала своей бэхи. А потом и коттеджа.

— Ух ты. Ты правда здесь живешь?

— А что, не похоже?

— Ага. Так пусто…

— Я только что переехал.

Ну, не объяснять же ей, что большинство времени он проводил в домике по соседству, исполняя за одного стареющего мудака супружеский долг.

Посчитав прелюдию оконченной, Савва молча стал оттеснять Нику вглубь дома. Девчонка чуть выгнула бровь, но не успела сказать и слова. Потому что он поймал ее за затылок и поцеловал без намека на нежность. Просто забирая то, что хотел этой ночью – и все.