Книга Это любовь, страница 102 – Юлия Резник

— Жизнь проходит, – пожал плечами Аркаша.

— Хорошая жизнь, – вставил свои пять копеек Савва. Аля мимоходом коснулась его руки и, улыбнувшись, скользнула на заднее сиденье Майбаха к Акуле и Гере. Мудрый с Егором и Саввой сели в припаркованный по соседству.

Егор широко зевнул.

— Опять в стрелялки свои гонял до полуночи? – буркнул Мудрый, не отрываясь от просмотра документов.

— Не, с Саввой в мозгах системы копались, – зевнул еще раз, так широко, что хрустнули челюсти. – А вообще с этим надо что-то делать.

— С чем?

— С жизнью за городом. Не хочешь приобрести мне квартирку возле универа? – вздернул нагло бровь.

— Если будешь сам себя обеспечивать – заметано, – и бровью не повел Мудрый. – Как раз на это освободится пара часов, уходящая на дорогу.

— Предлагаешь мне место в компании?

— Это к Савве. Он теперь главный.

— Еще нет, – ухмыльнулся тот, встречаясь с Аркашей взглядом. После семи лет работы и жизни бок о бок Мудрый решил, что он готов к любым вызовам. И вот на носу было новое голосование, которое утвердит рокировку.

— Короче, мужики, – подкатил глаза парень, – вы там разберитесь, а мне скажите, че да как. Сидеть у вас на шее я и сам не собирался.

Савва улыбнулся. Егор вырос истинным сыном своих родителей. Гере было на кого равняться, и потому Савве было особенно радостно, что у братьев, несмотря на довольно большую разницу в возрасте и различие интересов, сложились очень крутые отношения.

— Так, а квартиру мне когда ждать? – не стал теряться Егор.

Мудрый оскалился:

— К восемнадцати. Пока можешь просмотреть варианты. Скинул тебе на почту.

И это означало, что риелтора Мудрый озадачил еще до того, как этот вопрос возник. Савва покачал головой. Столько лет они вместе, а он все никак не привыкнет, как мастерски Аркаша может просчитать наперед любые расклады.

— Юху! Бать, ты у меня самый лучший, – обрадовался Егор, ныряя в изобилие предложений.

Мудрый с Саввой переглянулись. Ну вот, считай, один птенец выпорхнул из гнезда. Ввиду этого, а может, по причине большой ответственности, что лежала на нем тяжким грузом, Савва чувствовал себя гораздо старше своих тридцати трех. Но ему это даже нравилось.

— Видосиков наснимайте, – велел напоследок Егор, перед тем как с ними распрощаться.

— Как будто у нас был шанс этого не сделать, – закатил глаза Мудрый. Он любил посмеяться над тем, что народ нынче и в туалет не сходит без того, чтобы не заснять этот процесс. А уж такое событие, как первый звонок у ребенка – и подавно.

— Миш, давай, ставь мигалку. А то опоздаем.

Савва усмехнулся. Было дело, он даже переживал, как Мудрый будет относиться к их с Алей сыну. Следил за ним одно время как коршун. Благо он быстро понял, насколько это глупо. Аркаша Геру любил. Но спуску ему не давал. И если Савва с Алей где-то готовы были дать слабину – ну, как же, младшенький, еще и такой выстраданный, то Аркаша оставался непоколебимым. И эта непоколебимость позволяла вырастить в Гере правильные задатки. Такие, какие бы он и сам хотел в нем воспитать, но не был уверен, что смог бы.

Благодаря мигалке они опоздали всего минут на пятнадцать. Вышли у школы, влились в толпу людей, вертя головами по сторонам в поисках нужного класса. Наконец, разглядели Алю. Подошли ближе. Гера, заметив их приближение, обрадовался. Подпрыгнул на месте, обращая внимание учительницы.