Книга Это любовь, страница 101 – Юлия Резник

— Потому что тебя больше волновали его отчество и фамилия, – закатила глаза Альбина.

— И?

— Это Герман. Герман Грос. По-моему, звучит.

Мужчина может иметь хоть миллион детей. Его биология это позволяет, в отличие от биологии женщин, количество яйцеклеток которых закладывается еще в материнской утробе и является конечным. Учитывая же, что единственной задачей человека с точки зрения этой самой биологии является собственное воспроизводство, неудивительно, что испокон веков за женщин шла такая борьба. Удивляло, что даже тут они выбрали иной путь…

— Гера, сынок, да отдай ты этот букет! – усмехнулась Альбина. – Что ты в него вцепился?

— Не отдам! Я сам его подарю учительнице.

— С этим никто не спорит. Вот доедем до школы, и, конечно, подаришь, – кивнула Альбина, вынимая из ладошек Германа-первоклассника злосчастный букет гладиолусов. – Акулин, тебя еще долго ждать?!

— Сейчас! – проорала та из глубин дома. – Все равно Егор не готов.

— Готов, – буркнул Егор, появляясь на пороге. Поступив в этом году в универ, он страшно злился, что ему не разрешили гонять туда за рулем подаренной отцом по такому случаю бэхи, но Альбина была непоколебимой – вот как исполнится восемнадцать – так пожалуйста. А пока – нефиг. Савва, который чисто по-мужски Егора понимал – кому не хочется пофорсить перед девчонками на крутой тачке, вступаться за пацана не стал. Толку? Если даже его отец предусмотрительно слился еще в самом начале конфликта? Да и восемнадцатилетия ждать оставалось не так уж долго.

И вот теперь дружной толпой они собирались кто в школу, кто в универ. Охрана вешалась, разводя их маршруты. Впрочем, им было не привыкать.

— Привет, Акуленыш, – хмыкнул Савва, вручая расфуфыренной Акуле букет. – Я бы на твоем месте стер помаду, пока папа не видел.

— О, ты опять здесь? – не осталась в долгу Акула. Савва хмыкнул.

— Снова здравствуйте.

Конечно, его частое, если не сказать постоянное присутствие в их доме давно уже воспринималось как нечто само собой разумеющиеся, а все подколы на эту тему и наигранное удивление были не более чем игрой на публику. Савве казалось, что взрослые дети что-то для себя поняли, но они никогда не требовали объяснений, наверное, чувствуя, что никто им не скажет правды. Все что они знали наверняка – это версию про Саввино донорство, заготовленную для посторонних.

— Ого, Гер, да ты красавчик, – воскликнула Акула, потрепав по волосам младшего брата. – Все девчонки будут твои…

Малой поиграл бровками. Все захохотали. И в этом смехе утонул стук Аркашиной трости.

— По какому поводу веселье? – спросил он, выходя в холл, где они и столпились.

— Да так, – отмахнулась Аля. – Все? Будем ехать?

— Угу, – кивнул, решительно проходя к выходу и мимоходом скользнув взглядом по лицу дочери: – Акул, твою юбку, что, собаки погрызли?

— Нормальная юбка.

— Короткая.

— Мне почти шестнадцать!

— Почти.

— Мама, скажи ему!

— Говорю. Это не собаки, Аркаш, а такое дизайнерское решение, – Альбина подошла к мужу и поцеловала его в до скрипа выбритую щеку.

Остановившись у кортежа из шести машин, дети начали рассаживаться по местам. А родители чуть-чуть притормозили.

— Постарайтесь сегодня освободиться пораньше, ладно? – попросила Альбина.

— А что у нас сегодня?

— Праздничный обед по случаю первого сентября. Подумать только – Егор студент, Гера первоклассник…