Книга Беспринципная, страница 90 – Юлия Резник

— Да?

— Голубые. И вообще он не такой темный, как Седка.

— Ну, он метис. Наверное, это неудивительно. Или у тебя какие-то сомнения? — вдруг напрягаюсь. Арман отрывается от разглядывания сына. Поднимает на меня взгляд из-под густых бровей, сведенных в одну непрерывную линию. И еще больше насупливается, когда до него доходит смысл моего вопроса:

— Совсем сбрендила, Зой, я не пойму?!

— Прости, — иду на попятный, но Арман уже завелся. Его так просто не остановить. — Нос у него точно твой, — умасливаю любимого. — А что касается глаз — так все дети рождаются с голубыми глазами. Они темнеют потом.

— А вот и нет. У Седки глаза с первых дней были как две черешни. Если что — я не сравниваю, — язвит, а сам осторожно достает мелкого из кувеза, прикладывает к груди и, блаженно жмурясь, ведет носом по его лобику. Этот момент, кажется, навсегда отпечатывается в моей памяти. Но на всякий случай я делаю еще и фото.

Уходит Арман только через пару часов, убедившись, что у нас все хорошо. На дворе глубокая ночь, я отрубаюсь как миленькая.

Будит нас медсестра — обход, обмер, какие-то прививки… Малыш ведет себя идеально. Врачи не нарадуются. Обещают, если так и дальше пойдет, выписать нас уже завтра. Я как раз отчитываюсь Арману об этом, когда дверь в палату распахивается. Утром тут был настоящий проходной двор, поэтому меня ничуть не смущает бесцеремонность вторжения. Оказывается, зря. На пороге стоит почерневшая Седка.

— Я перезвоню, — бросаю в трубку и откладываю телефон. — Привет, Сед… Ты ругаться, или как?

— А смысл? Вот поругаюсь я, это что-то изменит? — сипит она.

— Вряд ли. Сед, послушай… Знаю, тебе сложно понять… Я наверняка кажусь тебе предательницей.

— Не кажешься, Зой. Ты и есть предательница. Беспринципная мерзавка, которая влезла в нашу семью! Предала меня, маму… от которой ты ничего, кроме добра, не видела! Ничего, кроме добра… — Седка плачет. И мне безумно ее жаль. Безумно. Но в целом я ни о чем не жалею.

— Он бы все равно с кем-то был… С этой продавщицей ужасной, или еще с кем-то! Разве я — такой уж плохой вариант?

— Ты моя подруга! Ты вхожа в наш дом. Господи, Зоя, мы тебе доверяли! А ты исподтишка залезла к отцу в постель, как ты могла?!

В постель… Знала бы она, как все было на самом деле — так удивилась бы. Постель я еще должна была заслужить! Во рту вмиг становится горько.

— Вот так. Мы спасли друг друга. Отодвинь свой детский эгоизм и только на секунду представь, как ему тяжело это все… Он же не каменное изваяние, Седа! Ему и ласки хочется, и женского тепла.

— А ты, конечно, тут как тут! — заводится. — Расстаралась! Знаешь что?! Да пошла ты! Ненавижу тебя, всех вас ненавижу!

Зоя

Мы называем сына Георгием. Потому что в этом имени сходятся культурные коды наших народов. Ну, и в целом звучит красиво — Гаспарян Георгий Арманович. Как и обещал, по возвращении домой Арман предлагает сразу же подыскать няню. Но пока я не чувствую в этом необходимости. Да и своей готовности подпустить к Гоше чужого человека не чувствую тоже, несмотря даже на то, что сам Арман приезжает к нам не так часто, а кроме него помощи мне ждать не от кого.

У Армана сложное время. Лето — горячая пора на ферме, хотя проще сказать, какая там пора не горячая. К тому же тете Ануш, наконец, делают операцию.