Книга Обречен тобой, страница 83 – Юлия Резник

Нет, я смирюсь. Я ведь была готова к тому, что вообще ничего не получится. Или получится, но с меньшим результатом. Что приживется хорошо если один плод. Проблема в том – все это было до того, как я поверила, что мое счастье будет полным. И до того, как впустив в себя эту мысль, я позволила себе мечтать.

Нужно просто смириться, да. Я смогу. Чтобы выносить дочь и не превратить ее еще в утробе в неврастеничку. В конце концов, многие, даже самые авторитетные источники, заявляют о том, что то, как протекает беременность, очень сильно влияет на формирование личности малыша. На этом и нужно сосредоточиться, а боль от потери хоть и останется со мной навсегда, со временем обязательно притупится.

Усталость берет свое. До боя курантов я не досиживаю всего чуть-чуть, задремав. И тут дверь в палату с грохотом открывается. Осоловело моргая, сажусь на постели. Отвыкшие от света глаза слепит.

— Что, блядь, с твоим телефоном?! – рявкает Мир.

— С телефоном? – Я и правда не могу вспомнить. Поначалу. – Он разбился. А ты почему здесь? Новый год ведь.

— Разбился?!

Не понимая, какого черта он так взбеленился, киваю на валяющуюся на полу покореженную груду металла.

— Именно.

— Ты издеваешься надо мной? Я ей звоню… Она не берет трубку! Еду через весь город, бросив свою женщину и полный дом гостей, думая, что ты уже, к херам, выпилилась, а он просто, на хуй, разбился?!

— Прости. Не думала, что ты будешь звонить. Не то бы заказала новый аппарат. Правда, не знаю, кто бы мне его привез в новогоднюю ночь, – не могу удержаться от легкого сарказма. А сама… сама, да, все еще не верю, что Мир примчался. Как он там сказал? Бросив свою женщину и полный дом гостей?

— Ты меня с ума сводишь. Просто сводишь с ума, – как-то даже недоверчиво протягивает Тарута, отходя к окну и поворачиваясь ко мне спиной. В этот момент небо со всех сторон расцветает всполохами салютов. Один залп следует за другим, сливаясь в бесконечную какофонию звуков и озаряя высокую фигуру Мира разноцветными бликами.

Закусываю губу. Наверное, он уже проклял тот день, когда со мной связался. Мне безумно жаль, что все у нас не по-людски. И пусть я ничего такого не планировала, даже мысли не допускала, что он вот так сорвется, мне, один черт, сложно отделаться от чувства вины.

— Мир, езжай. Праздник только начался.

— Правда думаешь, что меня еще кто-то ждет?

Пульс частит от того, как звучит его голос.

— Прости меня, – теряюсь. – Я же не специально… Я… Все наладится, Мир. Вот увидишь. Твоя Лена перебесится, и вы непременно помиритесь.

Господи, он ее правда любит так же сильно, как когда-то меня?

— Прямо сейчас Лена собирает вещи. – Мир устало проводит пятерней ото лба к затылку и, резко обернувшись, интересуется: – Выпить у тебя нечего?

— Здесь не наливают, – теряюсь от такой смены темы.

— Это можно доесть? Я не жрал весь день.

— Да. Только я бы на твоем месте лучше поспешила…

— Некуда мне спешить. Я сейчас.

Сунув в рот ложку салата, Мир выходит за дверь. Оглушенная нашей встречей, всем услышанным и сказанным, тупо гляжу ему вслед. В голове сумбур. В чувствах каша. Мне и стыдно, и неловко, но в то же время я не знаю, что сказать и как вернуть покой в жизнь Мира, в момент, когда мне самой так нужна поддержка.

Тарута возвращается с бутылкой коньяка и тарелкой с какой-то снедью. Наливает половину стакана и выпивает залпом, закусывая лимоном.