Книга Любовь и прочие "радости", страница 48 – Юлия Резник

*****

Почему она раньше этого не поняла? Почему не поняла и не приняла меры?! Как позволила этому снова случиться, после всех тех уроков, которые ей преподнесла жизнь?

Ольга съехала на обочину, опустила голову на руль и судорожно сглотнула.

Испугалась! Она до ужаса испугалась всех тех чувств, что в ней, как оказалось, не умерли. Зачем ей они сейчас? Для чего? Ведь все хорошо, никакой драмы… Ан нет! Получайте! И как будто кулаком под дых, понимание — ради него готова рискнуть. Собственное сердце поставить на кон. Броситься в омут с головой. Пойти за ним, куда бы он ни позвал… Довериться.

— Что же ты творишь, Фадеева? — простонала Ольга, глядя на себя в зеркало заднего вида. Ответа не было. Только глаза лихорадочно блестели, как у наркомана в предвкушении дозы.

Домой ехала медленно. Опасаясь, что в таком состоянии не уследит за дорогой. Потом так же неторопливо поднялась по ступенькам на свой этаж. Захлопнула дверь и, устало опустив веки, привалилась спиной к двери.

— Привет… — раздался негромкий голос.

Ольга вскинулась и уставилась на Гдальского, впитывая в себя бархатистые интонации его низкого голоса.

— Привет. Я думала, что сегодня ты хотел поработать.

— Ага, — почесал он в затылке, — хотел. Ты опять похожа на ящерицу.

— Ох! — Ольга скользнула руками по лицу и, откинув голову, тихонечко рассмеялась.

— Вечно ты меня в самом непотребном виде застаешь.

— Опять была у косметолога?

— Угу, — Ольга, наконец, нашла в себе силы отпечататься от двери и разуться. — А ты давно тут? И где молодежь?

— Гулять пошли. А у меня тут пицца… и вино.

Ольга прошла в кухню, старательно игнорируя зудящее в пальцах желание обнять Тихона и никогда его больше не отпускать. Наверное, она совсем одичала, если такое незатейливое внимание подорвало её так сильно. Но факт оставался фактом. Ольга расчувствовалась. И от этой абсолютной перед ним беспомощности — её страх усиливался стократ. А еще вдруг подумалось, что этот ужин мог быть приурочен к его увольнению. Может быть, сейчас-то он ей все и расскажет, и зря она себя накрутила?

— Есть повод? — спросила, будто бы между прочим.

— Кроме того, что мы оба голодны, после работы? Нет.

Тихон открыл коробку с пиццей пепперони и потянулся за штопором. А Ольга опустилась на стул, с какой-то жадностью наблюдая… нет, не за тем, как он накрывает на стол. А за ним самим. Её голод был иного толка. Она смотрела на его лицо и руки, на то, как он будто нехотя улыбается, как шевелятся его губы, когда он что-то ей рассказывает, как смеется, откидывая заросшую голову, и все сильнее тонула в нем.

— Прости, — откашлялось Ольга, — ты что-то сказал?

— Угу. Отец нас приглашает в гости.

— Он давно уже приглашает. Я думала, ты не хочешь…

— Не хочу чего?

— Идти со мной, — пожала плечами Ольга, забирая из рук застывшего Тихона свой бокал.

— Почему тебе пришла в голову такая странная мысль? — удивился он, не сводя с Ольги тяжелого испытывающего взгляда.

— Ну… Мы ведь сразу расставили все по местам… Ничего серьезного, и все такое. А знакомство с родителями вряд ли входит в рамки обозначенных нами границ.

— Границ? Оль, если ты не хочешь, то просто так и скажи.

— Почему не хочу? Это ведь ты не слишком-то торопился.

— Но вовсе не потому, что я не хотел идти в гости к отцу с тобой! Это же надо было такое придумать!