Книга Маленький грязный секрет, страница 72 – Юлия Резник

— Я не пью. То есть вообще. Не потому что борюсь с зависимостью, веришь ты или нет, у меня ее нет, просто не пью.

— Это хорошо.

У меня закололо в носу. Подступали слезы. Я отвернулась, чтобы их проморгать.

— Ты с этим?

Так, не отводя взгляда от окна, я отрицательно мотнула головой, не став притворяться, что я не понимаю, о ком он.

— А что так? Разонравился? – со злой насмешкой в голосе уточнил Покровский. Правда, непонятно, над кем он насмехался. Надо мной? Или над собой?

— Нет. Тут в другом дело.

— И в чем же?

— Я беременна. От другого. В смысле – от тебя.

Покровский молчал, сверля меня абсолютно непроницаемым взглядом, и тем самым все сильнее меня нервировал.

— Мы не были вместе сколько? Месяцев пять? – наконец, спросил он, чуть приподнимаясь, чтобы достать из кармана сигареты. – У тебя бы уже живот был.

Я закусила губу, не понимая, как на такое реагировать. Смеяться? Плакать? Обижаться? Поэтому просто расстегнула пальто, задрала кверху свитер и вызывающе на него уставилась. Живот у меня был. Хотя и едва заметный. Покровский медленно опустился взглядом по моей груди и поменялся в лице! Моргнул ошалело. Залип на мгновение, а после снова в глаза заглянул.

— Сразу почему не сказала?

— Не была уверена.

— В чем? – крылья его носа рефлекторно дернулись. – В том, что ребенок мой?

Я закатила глаза, хотя, клянусь, хотелось ему по роже съездить. И если бы руки Покровского в тот момент так не дрожали, может, я бы и не сдержалась. Но они дрожали, да так, что он никак не мог вытащить сигарету из пачки. Значит, не все равно ему было. Значит, волновался, переживал… Что бы там ни говорил. И может, даже снова себя накручивал. С него станется!

— В том, что вообще хочу тебе рассказывать, – пояснила я, не уверенная, что он поймет. Но Покровский все понял правильно. В его глазах полыхнула жесть, на которую мое тело откликнулось волной неконтролируемой дрожи.

— А что так? Не гожусь я на роль папки, да?

— Ну, я же здесь. Как ты думаешь?

— Так, может, мне тебе спасибо сказать, что, наконец, соизволила, блядь, явиться? Я весь город перерыл… От меня уже в деревне шарахаются! Всех перетряс, кто мог о тебе хоть что-нибудь знать.

— Стоп, – прервала я его рычание. – Стоп, Иван. Я объяснила, почему поступила так, а не иначе. Если ты считаешь, что тебе есть в чем меня обвинять…

— Ты хоть понимаешь, как я жил все это время?

— А я?! Почему ты только о себе думаешь? Ты можешь представить, как сильно меня достал, что мне пришлось прибегать к таким методам? Сколько боли ты мне принес? – мои губы дрожали, как у ребенка. Он на них завороженно пялился.

— Маш…

— Нет. Постой. Я скажу…

— Тебе, наверное, нельзя волноваться, – пробормотал он и снова жадно вниз глянул.

— Вот именно! – истерично всхлипнула я. – Вот именно. А что я от тебя кроме этих самых волнений видела? Ну, вот что? Ты правда не понимаешь, почему я ничего не сказала? Нет, вот правда?

Я заревела в голос. Покровский с перекошенным от испуга лицом потянул меня на себя.

— Прости. Маш, ну все… Не надо так убиваться.

— Думаешь, легко? Мы же с Пашей… Я же... Он жениться на мне хотел! А тут…

Иван схватил меня. Ткнул лицом в свою грудь, обхватил плечи и зарычал в ухо, больно зарываясь пальцами в отросшие ниже плеч волосы: