Книга Маленький грязный секрет, страница 71 – Юлия Резник

— Здрасте, – пробормотала я, отдергивая руку от живота.

— И тебе не хворать, Мария. Как дела? – поинтересовался Николай Степанович, окидывая мою фигуру пристальным взглядом. – Совесть, как я погляжу, тебя не мучает. Цветешь и пахнешь.

Это правда. Беременность меня ничуть не портила. Я выглядела хорошо. Только губы еще сильней припухли. Но это же вроде модно?

— Все никак не простите, что я уволилась? – улыбнулась в ответ.

— Геморроя ты мне подкинула, даже скрывать не буду, – не разделил Шевцов моей радости.

— Не обижайтесь, пожалуйста. У меня были причины так поступить.

— Ага. Вижу я твои причины…

Он намекал на живот, что ли? Так его под пальто и не видно. Или…

— А так все хорошо у меня, – затараторила. – Вы приветы передавайте. И ребятам… И нашим всем, – закончила, пятясь к кассам.

— Так сама бы приехала и поздоровалась. Поди, никто тебя не погонит.

— Может, и приеду. А пока простите, очень спешу. До свидания.

И вылетела из магазина, забыв вообще, зачем туда пришла. А потом долго еще не находила себе места, стоило представить, что Покровскому о моей беременности доложит кто-то посторонний. Так прошло еще пару дней, пролетели выходные. И я, наконец, решилась.

Минуя деревню, покатила прямиком к ферме. С началом посевной нигде кроме как там Ивана Сергеевича было не поймать. «По полям, по полям…» – напевала про себя, глуша клокочущий в груди страх. И мысль – я его увижу! Спустя столько месяцев, наконец, увижу. От которой все внутри замирало сладко...

И как насмешка судьбы, на горизонте его машина нарисовалась. По полю ехала техника, а Иван в компании главного агронома о чем-то спорил с еще одним затрапезного вида мужиком и в запале активно махал руками.

Сердце запрыгало в груди, словно мяч. Пульсацию крови в ушах глушил шорох шин. Покровский что-то рявкнул, рубанув воздух ребром ладони, обернулся, снова уставился на мужика… и, с секундной заминкой, развернулся ко мне всем корпусом. Нас разделяли какие-то метры. Я могла его разглядеть в деталях. Он… Так странно. Как будто и осунулся, и в то же время помолодел. Похудел, стал жестче и жилистей. Только теперь я заметила в его руке свернутые в трубочку бумажки. Иван, не глядя, отдал их агроному и решительно промаршировал ко мне. Открыл дверь. Сел рядом, перед собой уставившись.

— Добрый день, – пролепетала я. Кивнул в ответ, не проронив ни слова. И от того, каким он в тот момент был далеким, я вмиг растеряла всю свою решимость.

— Эм…

— Ты зачем приехала?

— Ну, вообще-то поговорить.

— Говори.

Как выплюнул!

— Вот так? Может, мы хотя бы в офис отъедем?

— Нет.

— Ну, тогда, наверное, и вообще не надо. Зря я это затеяла…

— В офис поедем – там никого нет. А я… Я, Маш, сейчас не в себе немного. Не надо нам наедине, ага? Так что давай. Говори, что хотела.

Офигеть. Откашлявшись, сипло уточнила:

— В каком это смысле – не в себе?

— В прямом. Зол я очень. Прямо так и хочется тебе всыпать за то, что устроила.

— Я устроила? Я?!

— Ладно. Я тоже хорош. Но вот так сбегать точно не надо было.

— А никак иначе вы меня, Иван Сергеевич, не понимали, – со слезами на глазах заметила я и добавила безжизненным голосом: – Это был единственный способ не увязнуть в болоте, в которое ты меня тащил за собой.

Лицо Покровского потемнело еще сильнее. И показалось, что он правда сейчас повалит меня на колени и высечет. Но что бы это изменило? Ни-че-го. Абсолютно. Я сказала правду. Да, неудобную для него, но уж как есть. Он действительно тащил на дно нас обоих. Своим отношением. Пьянками. Срывами… Я поступила правильно. И ни о чем не жалею.