Книга Что, если?, страница 82 – Юлия Резник

— Ты сможешь меня простить? Пусть не сразу, я понимаю… Но когда-нибудь сможешь?

— Я на тебя не держу обиды.

— По моему приказу тебя ломали, – рявкает он. Волк, недовольный тем, что кто-то посмел потревожить его сладкий сон, открывает глаз. Имана проводит по морде серого, успокаивая. И парирует с легкой улыбкой:

— Меня нельзя сломать. У людей нет такой власти. А то, что произошло, произошло для чего-то…

— Ты пытаешься найти мне оправдание, я не пойму?!

— Не пытаюсь. Сейчас мне вообще кажется, будто я знаю, зачем нам был дан этот опыт. – Лодка с мягким всплеском причаливает к берегу. Имана стаскивает обувь, подворачивает штаны… Глухов залипает на ее маленьких беззащитных пальчиках.

— И зачем же? – сглатывает он.

— Возможно, чтобы мы поняли, кто есть кто, прежде чем окончательно раствориться друг в друге.

— Для меня не имеет значения, кто ты.

— Для меня тоже. Может, именно это нам и нужно было понять?

Программа тура включает ночевку в охотничьем домике. Настоящем, а не таком, что облагораживают под вкусы городских. Фирма, в которой Имана работает, ориентирована как раз на организацию вот такого, дикого отдыха.

В этом домике они с Германом и останавливаются.

Он спит. Темные ресницы ложатся тенями на скулы. Осунувшееся лицо на глазах разглаживается. Глухов действительно походил на живой труп, когда она его увидела. А сейчас, рядом с ней, он буквально преобразился.

Имана никогда прежде не задумывалась о том, какие ей нравятся мужчины. По правде, у нее вообще довольно странный вкус. Свое внимание она обращает совсем не на то, на что обычно смотрят другие девушки. Но если бы кто-то прямо сейчас спросил Иману, красив ли ее мужчина, она бы без колебаний сказала – да. Для нее он во всем идеален. Ей нравится в Германе, как он смотрит, как стряхивает упавшие на лоб волосы. Нравится его улыбка, и как трогательно льнут мизинцы к подушечкам на его длинных стопах…

Закусив губу, Имана спускается ниже. Чуть южнее пупка у нее в животе происходит что-то неведомое ей и странное. Она легонько, боясь разбудить, касается заросших щек. Знать, что он тоже по ней скучал, оказывается, так сладко. Хотя слово «скучал» и на сотую долю не передает того, что этот мужчина чувствовал. Теперь Имана знает это наверняка. Потому что ощущала плюс-минус то же самое. В ней не было только вины, что кислотой разъедала его нутро. Но было ли в ней прощение? Имана, затаив дыхание, ведет пальцем по выступающим венам на его предплечье.

Идиотский вопрос. Она им не задавалась. До тех пор, пока Герман сам не поднял эту тему.

— Имана, детка, ты что это делаешь? – голосом, хриплым со сна, спросил он.

— Не надо? – пугается Имана, отдергивая руку. Глухов со стоном закатывает глаза. Перехватывает ее ладонь, понуждая продолжать.

— Еще чего! – ворчит.

— Ты сейчас похож на Волка. Он так же бока подставляет под ласку.

Герман улыбается, демонстрируя красивые белые зубы. Она знает, что ему приходилось менять свою внешность. Но у нее нет любопытства к тому, каким он был. Гораздо важнее то, каким он ей был послан.

— Ты ласкай, ласкай. Только осторожно.

Так же, как Волк, открывает один глаз… От сходства Имана тихонько смеется. И вдруг, смутившись, закусывает щеку.

— Что?

— Не знаю. Почему осторожно-то?