Книга Что, если?, страница 47 – Юлия Резник

— А теперь вернемся…

Герман открывает глаза. Имана тоже только-только вернулась. И потому, наверное, выглядит какой-то нездешней. Бестелесной. И нереальной. Совершенно зачарованный, он тянет к ней руку. А она, бац, и в один прием валит его прямо на пол.

— Не расслабляйся, боец. Никогда не расслабляйся.

— Что ж ты так неосторожно? – сипит Глухов. – Не боишься, что мои старые кости не выдержат таких фокусов?

Имана улыбается, демонстрируя белые ровные зубы. Он дышит вполсилы. Но вовсе не потому, что она его придавила весом. Просто ее запах действует как-то… неправильно. У Глухова от него в голове шумит. Чтобы взбодриться, Герман проворачивает контрприем. То, что он сильней, они уже выяснили. Наверное, поэтому Имана позволяет случиться неизбежному без сопротивления. Глухов подгребает ее под себя и тут же вскакивает.

— Давай, на татами… Там будет мягче тебя валять.

Имана с улыбкой встает. А Герман думает о том, что из него не помешает дерьмо вытрясти. Может, тогда он перестанет реагировать на нее… так.

Имана не узнает себя в зеркале. Определенно, с ней что-то не то. Глаза какие-то пьяные… И тело горит. А кожа до того чувствительная, что когда она вышла из душа, даже вытереться насухо не смогла. Так, лишь стряхнула капли.

Может, ангина опять вернулась? Имана открывает рот и, высунув язык, пытается что-то рассмотреть в горле. Но это нереально сделать. А так горло вроде и не болит. Только сохнет очень. И как будто бы перехватывает, отчего ее всегда спокойное дыхание странно сбивается.

— Малышка! Ну, ты тут еще долго будешь возиться?! Нам тоже надо в душ.

— Уже выхожу.

— Все женщины одинаковые! Если уж зашли в ванную – все, пиши пропало.

— Прям как ты, Гош, в туалете, – ржет из общей комнаты Ярик. Правда, Имана его юмора не понимает. Она никогда не жила с мужчиной и не знает, какие за ними водятся привычки. Дед – это все же другое. Да и его дом в тайге – не квартира со всеми удобствами.

Имана молча проскальзывает мимо веселящихся парней к своей коморке. Вообще для охраны тут не предусмотрено никаких личных комнат. Только общая, где они обычно собираются в пересменку или едят, да еще одна просторная спальня с кроватями. При необходимости тут можно передремать. Но поскольку из-за Волка Имана торчит на работе практически безвылазно, ей выделяют отдельный угол – небольшую комнатку, которая не использовалась и была практически пустой, когда Имана впервые сюда зашла. Теперь здесь стоит добротная раскладушка и вешалка на ножках – можно повесить одежду. Белье Имана хранит в сумке. Стираное – развешивает на батарее. А потом каждое утро проверяет – не забыла ли снять. Светить своим исподним не хочется. Даже если оно просто сохнет на радиаторе.

В ведре на полу стоят цветы. Огромный букет кроваво-красных роз. Имана садится рядом. Ведет пальцами по лепесткам. Наклонившись, вдыхает поглубже. Но мертвые искусственно выращенные бутоны ничем не пахнут.

Интересно, отец дарил розы матери?

Да нет. Где бы он их взял? Это сейчас даже в их медвежьем углу можно купить что хочешь, были бы деньги. Тогда же с этим было сложнее. Да и откуда деньги у простого солдата?

Имана укладывается на раскладушку и закрывает глаза. В памяти всплывает их бой. Глухов хороший боец. Только ему надо больше заниматься. А на это у него как раз и нет времени. Правда, стоит отметить, что один удар она все-таки пропустила. Теперь немного саднит чуть ниже груди. Ничего особенного, ей доставалось и посерьезнее. Но Герман Анастасыч перепугался. Тут же подлетел к ней. Стал трогать. Прижал ладонь… Отчего ее как кипятком ошпарило. Лежа в темноте, Имана повторяет это касание. Но такого, как тогда, не испытывает и близко.