Книга Не по сценарию, страница 46 – Юлия Резник

Они приближаются. Я стою немая, не в силах отвести глаз от наступающей парочки. Зажмуриваюсь, лишь когда они с нами равняются. Обдает смешением их парфюма. Меня передергивает, я шумно вздыхаю и, наконец, прихожу в себя. Ч-черт. Даже нашатырь бы не справился лучше.

— Телка его, что ли? – шепчет мне на ухо Васька.

— Аха. Похоже на то. Я пойду.

Невыносимо хочется уединиться. Моя аудюшечка отлично для этого подойдет. Педаль в пол, и-и-и-и… все проблемы отступят. Совсем чуть-чуть не хватает сил. Опускаюсь на корточки рядом с водительской дверью, когда меня окончательно накрывает. Рвано дышу. Кортизол фигачит, сотрясая крупной дрожью тело. Ревность душит, выкручивает суставы. Такое ненормальное состояние – определенно какая-то патология. Что-то генетическое, вызванное моей национальной принадлежностью.

— А-а-а, – кричу беззвучно. – А-а-а-а-а!

Как-то сразу все наваливается. Смерть отца, предательство близких, осознание собственной дурости… И почему-то только теперь приходит окончательное понимание, что ничего не вернуть, как бы мы ни старались. Судя по всему, Худяков это понял гораздо раньше. Отсюда и его отношение.

Достаю из упавшего на пыльный асфальт рюкзака бутылку воды. Наливаю в согнутую лодочкой ладонь, плещу в лицо в надежде, что это поможет прийти в себя. И тут слышу шаги… Уверенные, размашистые. Не хочу-у-у-у! Не хочу его видеть. Ничего хорошего он мне не скажет, ни-че-го. Ломая ногти, дергаю ручку.

— Асия, постой, пожалуйста. На два слова.

— Уверен, что нам есть о чем говорить? – сиплю, так и не обернувшись.

— Пожалуй.

— Тогда я тебя слушаю.

— Давай сядем в машину.

В мою. Потому что в его наверняка сидит эта… Жанна. Как ей, интересно? Ничего, что Влад со мной? Так в себе уверена, что не ревнует? Мне бы ее самодостаточность.

Забираюсь в машину. Вцепляюсь в руль. Так хоть не видно, как же сильно у меня дрожат руки.

— Слушай, я, наверное, должен извиниться.

— М-м-м. За что? Ты дал столько поводов, что так сходу и не сориентируешься.

Небо, вот зачем я язвлю? Не лучше ли, пользуясь случаем, попытаться наладить контакт? Может, еще можно… я не знаю… помириться?

— Да за все, Асия. Ты, конечно, тоже молодец, но это никак меня не оправдывает.

В носу щекочут подступающие слезы. Я не ожидала такого. Вообще… Откашливаюсь, косясь на Худякова. Всевышний… Вот почему я решила, что он некрасив? Все при нем ведь. Лицо… Да, нестандартное, но притягательное. Фигура… Если честно, отпад. Он жилистый и сухой, отчего на теле отчетливо прорисовывается каждая мышца, и по-звериному сильный. С таким мужчиной ничего не страшно. Если не бояться его самого. Но я и не боюсь. Если он до сих пор не сделал ничего, с чем я не смогла бы смириться, то вряд ли это случится в будущем.

— Ты тоже меня прости, – шепчу. – Я своей вины не отрицаю.

— Ну, вот и славно. Значит, мир?

Часто-часто киваю. Улыбаюсь широко, протягивая мизинчик. Влад растерянно на него смотрит. Черт. Я балда… Но потом с коротким смешком протягивает свой. Мы сцепляемся и встряхиваем руками несколько раз, скрепляя заключение мира. И все бы ничего, да только оказывается, мы видим его по-разному. Расцепив пальцы, я хочу было пересесть к Владу на колени, но он блокирует мой порыв, растерянно впиваясь в мое лицо глазами.