Книга За тобой, страница 29 – Юлия Резник

— Думаешь, так всё и было?

— Что именно? — моргнул он.

— Рыцари. Они могли поддерживать вот такой темп боя та-а-ак долго?

— Нет. Думаю, их физическая выносливость приукрашена так же, как и благородство в отношениях с дамами, — улыбнулся Давид. — О рыцарях вообще ходит куча легенд.

— Я где-то вычитала, что они были вынуждены испражняться прямо в штаны. То есть латы. Потому что не могли снять их самостоятельно. Да и когда их было снимать во время боя?

— Учитывая, что мылись эти парни в лучшем случае раз в год, картинка вырисовывается не очень, — улыбнулся Давид, пряча лицо в роскошных волосах Бэллы.

— Да… — прошелестела она, не отстраняясь вроде бы, но и никак его не поощряя. И, наверное, он мог бы зайти чуть дальше. Например, отставив бокал, провести по её тонким рукам, очерчивая голубые реки вен, перекинуться на шею, осязать её сбившийся пульс, тронуть губы, погрузить пальцы в рот. А уже потом, влажными, коснуться вершинок сосков, заставляя те сжаться в камень. От холода и её желания. Сейчас она бы может даже это ему позволила, да только Давид не был бы собою, если бы не понял, что Бэлла к этому не готова. Что лучше бы им не гнать коней, а вперёд двигаться потихонечку, шаг за шагом. Поэтому он только ещё раз потёрся о неё носом и вновь уставился на экран. Батальные сцены там и впрямь были что надо. По зрелищности они, наверное, могли даже конкурировать с теми, что шли внутри его головы.

— А раны?

— А что с ними?

— С такими ранами можно продолжать бой? Ты же врач. Какой, кстати?

— Я долгое время работал военным хирургом. А потом получил травму и потерял возможность оперировать.

Бэлла пошевелилась, повернулась к нему и, взволнованно облизав губы, спросила:

— Тот шрам у тебя на ноге…

— Что с ним?

— Это и есть травма, о которой ты говоришь?

— Оперировал я не ногами, — улыбнулся Гройсман, потому как с напряжением, повисшим в воздухе, нужно было явно что-то делать.

— Ты знаешь, о чём я! — демонстрируя ещё одну свою сторону, о которой он не знал, Бэлла капризно надула губы. И желание их коснуться… хотя бы пальцами коснуться, да, стало таким нестерпимым, что Давид, поспешил занять их чем-то другим. Расстегнул одну пуговицу на рубашке (своей! — не её, конечно же), другую…

— Что ты делаешь? — широко распахнула глаза Бэлла, заворожённо следя за каждым движением.

— Отвечаю на твой вопрос, — в ход пошли пуговички на манжетах. Давид вынул руку из рукава. — Вот, видишь? Тут не хватает части мышцы, из-за чего с подвижностью руки беда.

Белла кивнула. Видеть-то она, конечно, видела. И даже понимала, о чём он. Но гораздо больше её занимало другое…

— Я не замечала, что у тебя какая-то проблема с рукой.

— Потому что глобально — это и не проблема вовсе. По крайней мере, для человека другой специальности.

Давид, не желая, чтобы его жалели, говорил бодро. И, видно, где-то всё же переиграл, потому как всё она про эту наигранность и её природу поняла. Он видел.

— Как давно это случилось? — спросила Бэлла и нерешительно, будто спрашивая разрешения на то, чтобы его коснуться, подняла глаза на Давида.

— Десять лет назад, — он кивнул, сцепил зубы, когда она всё же его потрогала. Впервые вот так, кожа к коже, по доброй воле.

— И тебе тогда было…

— Сорок два.

— Ещё работать и работать. Как ты это пережил?