Книга Самоотвод, страница 33 – Юлия Резник

У самого входа раздаются голоса. Вера выходит из транса. Отскакивает от мужчины. Ее глаза потрясенно распахнуты, грудь часто вздымается. Она что-то спрашивает у Аси, чтобы хоть как-то прийти в себя. Егор приседает, и делает вид, что гладит котенка. В комнату врывается Денис:

— Ну, что вы тут так долго? Я с Николаем Степановичем уже поставил мясо на угли, а вас все нет.

— А мы тут с котятами завозились. Асенька выпрашивает себе одного.

— Ну, уж, нет, – подбоченился Денис. – Нам собаки хватает. Да, папа?

Егор улыбается, потому что сын буквально слово в слово повторяет его слова, бросает смеющийся взгляд на Веру. И этот момент как-то разряжает накалившуюся обстановку. Сглаживает острое напряжение, повисшее в комнате.

— Ну вот. Как сам собаку захотел, так получил…

— Это была скорее необходимость. Ее никто бы, кроме нас, не взял. Ты видела, какая она страшная? – хмыкнул парень.

— Он стал выглядеть получше, – справедливо заметила Вера. – Ты очень хорошо с ним справляешься.

— Это потому, что я вообще классный, – засмеялся Денис. – Ладно уж… Пойдемте к костру.

Взрослые послушно потянулись к выходу, Асенька то и дело оглядывалась на котят – уж больно они ей понравились.

Дальше все прошло без эксцессов. Пока жарился шашлык, мужчины обсудили новинки автопрома и преимущества рыбалки на живца, потом вкусно пообедали молоденькой картошкой, салатом из свежих овощей и, конечно же, вкуснейшим, тающим во рту мясом. А когда Аську уложили спать, начался настоящий мужской отдых – банька. Николай Степанович очень умело парил, так что одно удовольствие было… Как же хорошо, что они поехали! Нужно будет как-то поощрить сына за то, что он все-таки настоял на поездке. Егору жизненно необходим был этот перерыв.

— Разморило? – поинтересовался Николай Степанович.

— Угу… Хорошо так…

— А ты иди в дом, Егор. Там тебе Галочка постелила в гостиной. Отдохнешь, а вечером настойку мою будем дегустировать. Я в обед не стал предлагать, а то срубило бы меня после ночного-то дежурства. А после отдыха настоечка – святое дело.

— Дык, мне ж за руль… Не могу я настоечку-то.

— Ну, какой руль, Егор? Оставайтесь с ночевкой. Места всем хватит. Расслабишься по нормальному. Дети под присмотром. И покормят, и спать уложат. Денис, вон, уже почище Аськи храпит без задних ног. Хорошо здесь. Воздух чистый. Спится – благодать.

— Неудобно как-то… И неправильно, – почесал в макушке Егор.

— Ты опять о работе своей вспомнил, что ли? – нахмурился Николай Степанович. – Оно-то, конечно, может, и не по правилам, да только что тут такого? Ты поступай по совести, как того закон велит. А мы все поймем, Егор, и в глаза лезть не станем.

Мужчина, скрепя сердце, согласился. Прошел в дом, заглянул в гостиную, где, и правда, был разложен и застелен диван. Прошел дальше по коридору. Заглянул в приоткрытую дверь. Сердце сжалось… На большой кровати спала Ася. По обе стороны от нее примостились Вера и Денис. Ручкой дочь обнимала женщину за шею, а та спала, уткнувшись носом в ее светленькую макушку. И не было ничего прекраснее и правильнее этой картины. Егор сглотнул. Прикрыл дверь и вернулся в гостиную. Ему не так сильно повезло, как Аське. Мужчине обнять было некого. Разве что свое одиночество, с которым он и так сроднился.