Книга Мой папа - плейбой, страница 53 – Юлия Резник

Да! Это просто желание… У нее давным-давно не было секса. А хорошего секса — еще дольше. Все дело в этом. Ей просто нужно найти любовника. Переспать с кем-нибудь, чтобы унять этот зуд! С кем-нибудь симпатичным… Большим… во всех отношениях. И тогда станет легче…

Пит — вот кто бы ей подошел идеально. Рите нравился этот мужчина. Она даже не пожалела, что дала ему свои контакты. Они мило переписывались, и этот флирт поддерживал в ней веру в собственную женскую привлекательность.

Пачкая руки в земле, Рита выбрала картофельные клубни и сложила их в небольшое ведерко. По дороге к дому нарвала с грядок овощей и пошла через сад, удерживая те одной рукой в подоле. Поставив ведро на землю, вернула на место лопату. Над калиткой мелькнула чья-то голова, привлекая ее внимание. Рита застыла, сжимая в одной руке полный овощей подол, а второй — уцепившись за штакетник. Калитка открылась, впуская во двор Связерского.

— Какого черта ты здесь забыл? — подала Рита голос, выныривая из тени.

Богдан остановился. Скользнул удивленным взглядом по ее голым, наверняка грязным ногам, полуголым бедрам и дальше — туда, где от жары ситцевое платье прилипло к телу, подчеркивая пышность форм. Рита не знала, что ее больше разозлило. То, что он в очередной раз явился без предупреждения, очевидно, вынюхав у Марка адрес, или то, что она предстала перед ним вот в таком неприглядном виде.

— Привет, — поздоровался он низким, завораживающим голосом с легкой хрипотцой, — я думал, мы помирились.

Рита стиснула зубы, прошла к стоящей чуть в стороне деревянной беседке и высыпала на стол овощи. Он был прав. Тогда… в комнате Марка, между ними действительно установилось шаткое перемирие. Но то, что она позволила Богдану увидеть и разделить собственную боль, не давало ему ровно никакого права вот так, бесцеремонно, врываться в ее жизнь. Приезжать, когда ему вздумается! Выпытывать у сына об их планах. Этот дом — единственное место, где она могла укрыться от своих проблем и не думать о том, как сладко было, когда он ее целовал, о том, как мучительно томно…

— Ну, ты чего, Рит? — сильные руки Связерского легли Рите на плечи, но она отшатнулась от них, как от змеи.

— Не смей… Я… понимаю, почему ты решил, что на меня подействуют все эти штучки, но не надо… Мне это не надо!

— Я просто коснулся твоего плеча.

— Мне это не нравится!

— Вчера ты так не считала, — понизил голос Связерский, околдовывая ее, оплетая своими чарами.

— Вчера я себя не контролировала, Богдан. Только и всего.

— Ты врешь себе.

— А ты уводишь разговор в сторону! Послушай… мне не нравится то, что ты творишь за моей спиной!

— Что именно? — Связерский сунул руки в карманы шорт, а спиной оперся о поддерживающую потолок беседки балку. Вольготно расположился. Ну, прям, как дома! Рита подняла влажные грязные руки, которые так и не успела вымыть, и принялась перечислять:

— Ты выходишь на сына, не предупредив меня — это раз! Только представь, что могло бы случиться, если бы как-то всплыло, что ты им не интересовался все эти годы! Это же просто чудо, что он не догадался!

— Согласен. Я не имел на это права.

— Вот именно! Но понимание этого тебя не остановило, и теперь ты выпытываешь у него адрес моего офиса, адрес нашей дачи… А дальше что?

— Разве это плохо, что я хочу провести с Марком как можно больше времени?