Книга Притворщик, страница 38 – Юлия Резник

К удивлению, когда я спускаюсь, отец сидит за столом в кухне. Не знала бы, как ему вчера было плохо, не поверила бы, что он умирает.

У плиты колдует незнакомая женщина, по всей видимости, упомянутая ранее домработница, Марта тоже здесь. Стоит у огромного окна в пол, глядя на распустившиеся на клумбе тюльпаны. И таким острым ее профиль выглядит, что, кажется, об него можно порезаться.

— Доброе утро. Рада, что вам лучше, – замечаю я, обращаясь к отцу.

— Доброе утро. Садись за стол, – машет он рукой, правда, с гораздо меньшим энтузиазмом, чем обычно. Все же отец измучен, и это видно.

— Нет-нет. Извините. Я не завтракаю. И вообще мне нужно на какое-то время отъехать.

— Проводить парня? Да, Матиас говорил. Он отвезет тебя.

— Ну, конечно. Ему же больше нечем заняться, – не оборачиваясь, подает голос Марта.

— Это действительно необязательно, – вмешиваюсь я, по лицу отца видя, что назревает буря, которой я хочу избежать во что бы то ни стало. Я вообще такой человек – лучше уйду, или промолчу. Лишь бы не нагнетать. Меня пугают любая напряженность и конфронтация. Я из тех, кто хоть и может постоять за себя, первым делом все равно попытается избежать конфликта. Только вчера – не знаю, что на меня нашло.

— У меня выходной. Сэкономим время.

— Выходной? В четверг? – оборачивается Марта.

— Это и называется грамотное распределение обязанностей.

Воздух между матерью и сыном наэлектризовывается до предела и практически в тот же момент разряжается в ноль. Видно, они оба хорошо понимают, что отцу сейчас меньше всего нужны склоки. И как бы я ни относилась к Матиасу или Марте, я не могу не признать, что они ведут себя очень достойно. Отцу с ними повезло.

— Мне правда уже нужно бежать.

— Но ты же приняла мое приглашение провести каникулы дома?

Ах вот как это теперь называется. Все же мой отец – тот еще хитрюга. С такой формулировкой мне гораздо проще смириться. Может, потому, что любые каникулы имеют свойство заканчиваться. Что оставляет мне пространство для маневра на случай, если мне захочется уйти.

— Да. Если никто не против.

Марта демонстративно отворачивается, но молчит. Вот и ладненько.

— После аэропорта можем заехать за твоими вещами, – предлагает Матиас. – Или в магазин.

— Зачем? Меня полностью устраивает мой гардероб.

— Вот это? – все же фыркает мачеха, окинув презрительным взглядом мой топ, который с утра смотрится, конечно, совершенно не к месту.

— Мы сюда приехали прямиком из клуба, – с напускным равнодушием пожимаю плечами. И ненавижу себя за то, что по лицу разливается жар.

— Ну вот. Не хотел испортить тебя вечер, – хмурит брови отец.

— Ты нас напугал, отец. Я настаиваю, чтобы ты начал лечение. Если не ради себя, то ради нас. Аня, скажи.

Он что, в самом деле рассчитывает, что мое мнение что-то изменит? Ну да. Значит, на увещевания жены и сына отцу плевать, а я сейчас скажу: «да, пап, лечись», и он тут же послушается? Глупо. Он взрослый человек, который наверняка осознает последствия своего решения. Так что у него есть какие-то серьезные мотивы поступать так, а не иначе. Будь то мучительная боль, или усталость от борьбы, или что угодно еще, о чем здоровый человек может только догадываться. Мне кажется, что более правильным будет с уважением отнестись к любому его решению. И поэтому я как овца молчу, приводя тем самым в бешенство брата.