Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 56 – Юлия Резник

— Что-то тут душно. Может, выйдем подышать? — пискнула я трусливо. Толку, конечно, от этого было мало — говорят, перед смертью не надышишься, но чуть-чуть еще поиграть, чуть-чуть еще продлить охоту… Даже если у лани нет сил бежать, и тигр это точно знает. Почему нет? Видно, тут наши мысли с Артуром совпали. Он отошел, резко дернул дверь, выпуская меня на палубу, и вышел следом. Я как во сне подошла к борту, чувствуя за спиной его жаркое тяжелое дыхание. Предвкушая последний рывок, что есть сил сжала руки на поручнях. Море волновалось. Ветер бросал в лицо пригоршни соленых колючих, как битое стекло, брызг, рвал в стороны полы ветровки, которую я надела поверх простого хлопкового платья. Пол под нами медитативно раскачивался.

— Хорошо, что у меня крепкий вестибулярный аппарат. А тебя не укачивает?

— Нет. Только голова кружится. От тебя…

В небе полыхнули молнии. И да… Оно таки упало на нас неистовым ливнем. Платье моментально промокло, прилипнув к телу. Я повернулась в полупрофиль, выпрашивая поцелуй. Артур скользнул руками от талии вверх, к груди. Сжал… Я дрожала, но не от холода, как он подумал, когда подхватил меня на руки, чтобы отнести в тепло салона. Застопорился в дверях, чертыхнулся. В конце концов, как-то справился с надувшейся парусом шторкой и шагнул внутрь.

— Чего дрожишь? Ну, чего дрожишь? Замерзла? Боишься? — шептал бессвязно, шагая через небольшой коридорчик.

— Нет.

— Все равно мокрое надо снять.

Я глупо захихикала. Как будто ему нужен был повод, чтобы меня раздеть! Вершинин опустил меня на пол. Дернул бровью, я, часто дыша, подняла руки, чтобы ему удобнее было стащить с меня платье. Куртку мы уже потеряли по ходу. И пусть порой наши ласки были совсем бесстыжими, абсолютно голой Артур, пожалуй, меня еще не видел. Это был переломный момент. Оставшись в одних трусиках, я отошла на два шага, быстро их сняла и выпрямилась, гордо вскинув голову. Я была красива ровно в той мере, в какой и хотела быть: очень худенькой, с маленькой грудью и деформированными балетом стопами. В конце концов, если ему нравятся всякие рыжие с выменем вместо груди, как у этой, блин, Кати, то…

— Почему ты молчишь? — возмутилась я довольно-таки истерично. Артур покачал головой. Дернул кадыком, откашлялся.

— Наверное, потому что у меня дар речи отняло.

Он был таким невозможно трогательным в своей одержимости мною. Я с ним чувствовала себя королевой — не меньше. Когда на тебя смотрят так, наверное, вообще не может быть по-другому. Я служила сцене, а он как будто бы мне служил. И такая бескорыстная любовь, любовь, которая мне, в общем-то, была понятна, вызывала желание обязательно дать что-то взамен. И я знала, что это будет.

Я медленно попятилась, пока бедра не коснулись высокого края кровати. Села, подтянулась на локтях дальше и поманила его к себе. Глаза Артура сверкнули:

— Покажи себя, малыш. Я не все рассмотрел.

Хриплый голос царапнул. Я вздрогнула, облизала губы:

— А ты сам вообще собираешься раздеваться?

Артур хищно оскалился. Схватил худи за шкирку, стянул через голову. И вздернул бровь, мол, ну все, давай, не тяни, теперь твой выход. Я послушно раздвинула чуть согнутые в коленях ноги. И скопировала выражение его лица. Это подстегнуло Вершинина стащить джинсы. Вместе с трусами сразу. Я захлебнулась воздухом, застонала, стыдливо запрокинув голову к потолку. И лежала так, пока Артур не накрыл меня своим мощным телом. А потом началось сущее безобразие — его губы были, кажется, везде. Я совершенно потерялась. Вот как это работает? Я могу навертеть черте сколько фуэте и даже с одной точки не сдвинуться, а с ним… Боже, голова кружится, дыхалки не хватает, а привыкшее к колоссальным нагрузкам сердце захлебывается в аритмии.