Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 55 – Юлия Резник

— Тебя послушать — так я чудо какое-то, а не мужик. Может, ты поэтому так долго крутила носом? — хмыкнул Вершинин, растирая ладонями мои озябшие плечи.

— А?

— Есть мнение, что хорошие домашние девочки предпочитают плохишей.

— Эй! — засмеялась я, ткнув Артура в бок. — Ты вообще забыл, каким я тебя впервые увидела? Какой там хороший парень…

— Тебе ж пять лет было. Неужели запомнила?

— Очень даже. Кое-кто, знаешь ли, производил неизгладимое впечатление, — поддразнила Вершинина я. Он хмыкнул. Обнял меня снова. Мы стояли посреди небольшой кухни на яхте и покачивались в ритм бьющих о борт волн. Не знаю, о чем думал Артур. А я все больше о том, как он изменился за годы. Какого это ему стоило труда. Сколько отняло времени… Вон, у его друзей семьи, жены, дети, а он все один…

— Я так и не поняла, почему эти двое сцепились.

— Да я тоже ни черта не понял.

— Выходит, такого раньше не было?

— Понятия не имею. Я этих ребят впервые в жизни видел. Это друзья Семена.

— Было хорошо. Вера с Элей мне очень понравились.

— Подружились, значит? — довольно заметил Артур.

— Общий язык нашли точно. А так… Я не очень большой спец в вопросах дружбы. Как-то у меня с этим не складывалось.

— Даже в детстве?

— Детство закончилось, когда я попала в балетную школу. Первый год еще так сяк — в этот период к детям пока только присматриваются и никого особенно не выделяют, а на второй…

— На второй тебя выделили, — закончил за меня Артур.

— Да. И началась травля.

— Вот маленькие гаденыши.

— Есть такое, да. Но я им благодарна. Это очень закалило мой характер. А подруги — дело наживное.

— Если хочешь, мы Веру с Элей еще куда-нибудь пригласим, — предложил Вершинин и мрачно добавил: — Только не на воду.

Его угрюмый юмор меня рассмешил.

— Говорят, молния не бьет в одно место дважды. Но для разнообразия можно организовать им билеты в театр.

— На твой спектакль?

— Как громко сказано, — закатила глаза. — Меня же только на замену пока ставят.

— И тебя это задевает, — внимательно меня разглядывая, заключил Вершинин.

— Нет, — замахала руками, осознав, что он воспринял мои слова как жалобу или намек помочь. — Что ты. Я же понимаю, что пришла в устоявшийся коллектив. В котором есть свои примы… С какой радости им отдавать кому-то свои партии?

— Не задевает, но расстраивает, — перефразировал Артур, а я не нашла в себе сил ответить. Да и вообще зря мы этой темы коснулись. Все ведь было так хорошо!

— Ничего. Я справлюсь.

— Конечно, справишься. И совсем скоро все-все роли будут твоими.

Он говорил так уверенно, что у меня на коже выступили мурашки. Это был момент искушения. Кивни, промолчи я, сделай вид, что не поняла, и меня, наверное, засыпали бы предложениями. Господи, ну, кто бы отказал главному спонсору театра?! И было это так заманчиво, боже! Особенно после всего, что на меня свалилось.

— Я буду хороша не во всех ролях, Артур, но те, что мне подходят, я, конечно, постараюсь исполнить. Когда сама это заслужу.

Слово «сама» я специально выделила интонацией и с предупреждением уставилась на Вершинина. Артур нахмурился, было видно, что он хочет со мной поспорить, но тут яхта качнулась, меня толкнуло в его объятия, и стало не до разговоров. Акценты сместились в одно мгновение. И вот будто не было этого дня со всеми его тревогами. Мы словно вернулись в утро. Свет в каюте мигнул. Я была готова поклясться, что в этой темноте увидела, как между нами с Вершининым заискрило. А ведь он едва ли не прямым текстом заявлял, что сегодня мы дойдем до конца, даже если небо рухнет нам на головы. Такая сладкая неизбежность. Я могла собой гордиться — три недели мужик вокруг меня нарезал круги. А я не давалась. Не потому что была такой уж недотрогой, и не потому, что хотела его помучить. Нет. Просто вдруг оказалось, что это какой-то невозможный кайф — дать возможность настоящему краснокнижному хищнику обстоятельно и с размахом на тебя поохотиться.