Книга Эндшпиль, страница 8 – Юлия Резник

— Ну, попробуй, — сощуриваюсь, вновь опускаясь в кресло.

Верю ли я, что его объяснения как-то сгладят сказанное? Нет. И не зря — ведь он слово в слово повторяет речи Артема, которые тот лил мне в уши, пока я ревела. Просто интересно, придумает ли Рамиль что-то новое. Может, хоть с фантазией у него все окей, раз с эмпатией не очень?

— Понимаешь, моя мать на одну половину татарка.

— А на другую — нацистка, видимо? — выпаливаю я, когда понимаю, откуда дует ветер.

— Не все так плохо, — смеется Шакиров, глядя на меня как будто бы с уважением. Классная, да, была шутка? Так я, блин, не шутила! — Но у девушки другой национальности реально нет шансов.

— Почему ты так в этом уверен? Может, я настолько её очарую, что она простит мне это досадное недоразумение?

— Нет-нет, ты не подходишь по всем статьям. Начиная с того, что у тебя хреновая родословная. Заканчивая тем, что к своим двадцати… скольки, кстати? У тебя даже образования нет. А еще ты шокаешь. Нет, это даже мило. Ты не подумай, — спешит исправиться Шакиров, увидев, как вытягивается мое лицо. — Но что мило для всех других, страшный сон моих матриархов…

Дальнейшие аргументы я слушать отказываюсь. Просто посылаю его от души на три буквы — ну, а че стесняться, я ж неотесанная деревенщина, и несусь к выходу — волосы назад.

Марина

Я вылетаю из ресторана так стремительно, что едва не сношу мужчину у гардероба.

— Простите! — бросаю на ходу.

Ощущение, что я попала на какие-то соревнования, о которых меня забыли предупредить, и довольно успешно прохожу отбор на звание худшего варианта для знакомства с родителями.

Раньше я была лишь придурью мажора, недостаточно хорошей для его семьи. А теперь мне официально предлагают стать страшилкой для чужих родственников.

То есть рост, конечно же, есть. Правда, его направление весьма сомнительное.

На улице к ночи становится довольно прохладно. Ежусь, растерянно оглядываясь по сторонам, чтобы понять, какая станция метро ко мне ближе. Но слезы размывают картинку, и ничего не понять. А еще так бесит, что я опять реву! Сколько можно, а? Когда у меня, наконец, закончится вода в организме? Я где-то читала, что через три дня в пустыне у человека почти нет шансов…

— Марина.

Голос Шакирова за спиной звучит до омерзения терпеливо и ровно. Прям так и хочется ему втащить! Но ничего подобного я, конечно, не делаю. Прошло слишком много времени, и я уж не надеялась, что эта напыщенная задница последует за мной — интересно, что теперь будет.

Кстати, может, как раз эта неторопливость все и объясняет. Он бы в жизни ни за кем не стал бегать. Тем более за такой простой девчонкой, как я. Жутко интересно, что его сподвигло хотя бы пойти за мной.

— Отвали, — не оборачиваясь, будто мне и дела нет до Рамиля, дергаю плечом.

— Ты не дослушала.

— С чего бы вдруг? — притворно изумляюсь я. — Впрочем, не переживай, главную мысль я все-таки уловила. И знаешь, может, у меня действительно ужасная родословная, и нет диплома, но я прошла такую школу жизни, что тебе и не снилось.

Он останавливается в двух шагах. Красивый, собака. Спокойный, как танк.

— Я не говорил, что у тебя ужасная родословная.

— Да? А что ты сказал?

— Хреновая.

— Правда?! — всплескиваю руками. — Так это же совсем другое дело! Прямо комплимент дня. Распечатаю его на листочке и повешу в рамку в качестве мотивационной цитаты, — ору, чтобы уж полностью соответствовать навешанному мне на лоб ярлыку.