Книга Эндшпиль, страница 30 – Юлия Резник

— Ни в чем себе не отказывай.

Марина кивает, останавливаясь на полпути.

— Знаешь, мне, наверное, не мешало бы принять горячий душ. А то и заболеть недолго.

— Отличная идея. Можем даже включить сауну, — откашливаюсь, невольно спускаясь взглядом по ее бедрам к ладным ножкам и аж до самых ступней — изящных и совсем маленьких.

— А как же гости?

— Я сто раз им говорил, что о своих визитах нужно предупреждать. — Осоловело моргаю. — Это их проблемы.

— Давай все же в другой раз? Как-то мне неловко.

Марина зябко обнимает себя руками. Волосы мокрые. Ресницы тоже. Ну, трусы я уже упоминал. Мы провели с ней, считай, целый день бок о бок. Но… Я не спешу от нее избавиться. Наоборот. Вообще ею не насытившись, я хочу еще немного ее… и еще.

— Рамиль, ты там долго? Я вообще-то так и не поняла, что происходит?!

Марина вздрагивает и толкает дверь в свою комнату, желая поскорей смыться. Но…

— Сегодня переночуешь у меня.

— Эм…

— Иначе они не поверят, что у нас все серьезно.

— А, ну… Ладно. Только ни-ни! — выставляет у меня перед носом указательный палец. И я вроде всей душой ненавижу властных женщин, но когда Мариша берется командовать, нахожу это весьма сексуальным. Киваю. Подхватываю под задницу и впиваюсь в ее красивые немного обветренные от работы на солнце губы. Она охает. Отстраняется… Касаюсь ртом ее точеной скулы:

— Подыграй!

Вру! У происходящего нет свидетелей. Но пока это единственный способ получить ее поцелуй. А я никогда и никому не обещал, что буду играть по правилам.

Марина

Губы у Рамиля горячие. Впрочем, как и он сам. Несмотря на ледяную воду, которой нас только что окатило. Несмотря на вечерний холод. Несмотря ни на что.

Меня будто током прошибает, когда он впивается в мой рот.

Господи!

Я никогда не пыталась представить, как он целуется. Учитывая уровень его мизогинии, Рамиля вообще было сложно вообразить в постели с кем-то… Так, стоп. Значит, я все-таки это делала?! А-а-а! В любом случае, я ни за что не могла бы предположить, что он будет таким… таким… Дикарем!

Шакиров целует жадно. Глубоко. Будто дорвавшись. У меня мгновенно подгибаются колени. Его ладонь обжигает поясницу. Вторая зарывается в мокрые волосы. И когда он прижимает меня к себе сильнее, я чувствую, как быстро и тяжело он дышит.

Понимаю. У меня самой воздуха не хватает!

— М-м-м… — мычу протестующе ему в губы, но получается настолько жалко, что это больше похоже на приглашение продолжать.

И он продолжает.

С ума сойти! У Рамиля вкус мяты, кофе и изголодавшегося самца. Мы весь день тяжело работали. Мы вспотели и изрядно извозились в грязи. Это могло бы меня от него оттолкнуть. Это должно было оттолкнуть! Но… Мне он нравится даже такой — взмыленный. Настолько нравится, что не замечаю, как начинаю сама цепляться за его мокрую футболку, притягивая его ближе. А все внутри плавится к чертовой матери!

Рамиль ведет губами ниже — от подбородка к шее. У меня кружится голова. Так хочется плюнуть на все и позволить… позволить… Ну, вы понимаете! Останавливает лишь то, что мне действительно нужно в душ!

— Все-все-все! — шиплю, отпихивая его от себя.

Шакиров замирает, тяжело дыша. Неохотно отстраняется. Глаза дикие...

— Что?

— Прекрати!

Он моргает. Я тоже. Оказывается, я так потерялась в происходящем, что не заметила, как он затащил меня в спальню.