Книга Эндшпиль, страница 29 – Юлия Резник

— Где-то в доме. Я поищу. Ты, главное, шланг держи. Может, под дерево пока лей…

Не знаю, сколько проходит времени, когда напор воды становится тише, а после и вовсе сходит на нет. Я в каком-то ступоре. Я зацикливаюсь. Я не могу не думать о том, что она поняла, что я ни на что не годен! И не знаю самых простых вещей, потому что меня им не учили, а сам… Сам я пока только пытаюсь разобраться с этой треклятой жизнью.

Отбрасываю шланг и отталкиваю от себя ногой. Я мокрый весь до трусов. А на улице страшно холодно. Обхожу дом. Вот и входная дверь. У порога — сброшенные Мариной грязные сланцы. За порогом — две пары туфель. Да ну на фиг! Только этого не хватало.

— Вы кто такая, и почему расхаживаете по дому моего сына в трусах?! — слышу вдруг голос матери.

— В смысле, почему? — возмущается Мариша. — Без трусов я стесняюсь!

Останавливаюсь в дверях гостиной, судорожно соображая... Это же шутка? Смешно. Я ведь до последнего боялся, что Марина стушуется. Но нет… Держится она на удивление достойно. Хотя я прекрасно знаю: мать не успокоится, пока не продавит человека под себя. Пока не согнет, не навяжет ему свои правила. Она всегда так делала. Со всеми. И особенно со мной. Сколько раз я пытался этому сопротивляться? Не сосчитать. Сколько раз хотел просто послать все к черту и, наконец, начать жить собственной жизнью? Еще больше. Только не могу я обидеть мать, которая меня в одиночку вырастила. Пусть и понимаю, что ее спекуляции на эту тему, рассказы о том, что она собой ради меня пожертвовала — ее личный выбор, за который я не в ответе. Но как только я начинаю сопротивляться ее давлению, повторяется один и тот же сценарий:

— Ты слышала, мам? — говорила она, будто они обсуждают меня за глаза, хотя, как правило, я нахожусь в одной с ними комнате. — Вот и вся благодарность за то, что я из него чемпиона вырастила! Что деньги искала, спонсоров, лучших тренеров… Что я тридцать лет вытирала ему сопли. А как карьера у сыночки поперла, денежки появились… так можно мать и за борт. Конечно, я же враг народа! Все кругом хорошие, а мать — враг.

Трясу головой, избавляясь от наваждения.

— Мама… Бабушка. Какой сюрприз. Вы чего это нагрянули на ночь глядя?

— А ты уже и расписание рейсов домой забыл?

— Оно меняется, — сцепив зубы, пожимаю плечами. Мариша в одних трусах и промокшем насквозь верхе дрожит. Я понимаю, почему она поспешила раздеться. Меня и самого изрядно колотит в мокром. Или это от страха… Или от ненависти. Я уже не знаю, что чувствую к этим двум.

— Пойдем переодеваться?

Мариша радостно кивает:

— Да, не мешало бы.

— Рамиль, это кто вообще?! Что она делает в нашем доме?!

— Это моя невеста. Марина. Мы съехались. И она живет здесь. Марина, познакомься — это моя мать Динара Александровна. И бабушка Гузель Айратовна.

Не дав им вставить хоть слово, беру Марину за руку и вывожу из комнаты. Сейчас будет лютый пиздец, но по какой-то неведомой мне причине я могу думать лишь о том, что моего бедра касается ее голое тело.

— А это что, правда их дом? — тихонько интересуется Марина, с тоской поглядывая на дверь.

— Нет, — качаю головой, прибавляя шагу. Не дам сбежать. Не сейчас. Она знала, на что подписалась. — А что?

— Ну, они так командуют! Мне будет неловко их отбривать в их же доме.