Книга Непокорная. Месть Горца, страница 22 – Ольга Дашкова

Он зашел через другую дверь, ту, что на кухне, а потом появился в дверном проеме.

— Можно войти? — спрашивает он.

— А разве мое мнение что-то меняет?

— Меняет, — неожиданно отвечает он. — Если не хочешь — уйду.

Поворачиваюсь к нему. В руках у него поднос: суп, хлеб, чай.

— Принес обед, — поясняет. — Подумал, ты голодная.

— Спасибо.

Ставит поднос на стол, садится на единственный стул. Я остаюсь стоять у окна.

— Садись, ешь.

— Не хочу.

— Амина, тебе нужно питаться. Особенно после вчерашнего.

В его голосе забота, которой не должно быть. Это сбивает с толку еще больше.

— Ты готовил? — спрашиваю, кивая на суп.

— Да.

— Не отравлен?

— Нет, — усмехается. — Хочешь, попробую первым?

— Не нужно.

Сажусь за стол, начинаю есть. Суп неплохой, простой, но вкусный. Явно не из банки.

— Где научился готовить? — спрашиваю между ложками.

— Пришлось. Когда остался один, выбора не было.

— Сколько тебе было лет?

— Пятнадцать.

— И ты жил совсем один?

— Да. Мать уехала к родне в аул. Сказала, что не может больше видеть этот город.

— А тебя не взяла?

— Я не захотел, — голос становится жестче. — Не хотел убегать.

— Значит, остался?

— На полгода. Потом сбежал в Москву.

— Как жил все это время?

— Перебивался. Работал где придется. В пятнадцать лет много вариантов нет.

Смотрю на него, пытаясь представить подростка, который остался совсем один в чужом городе. Это должно было быть страшно.

— Было трудно?

— Очень, — он смотрит в окно. — Первые месяцы спал где попало. Ел то, что найду в мусорных баках. Зарабатывал на хлеб, разгружая фуры.

— Почему не вернулся к матери?

— Гордость, — горькая усмешка. — Не мог показаться ей неудачником.

— Но ты же был ребенком...

— В пятнадцать лет я чувствовал себя взрослым. Особенно после смерти отца.

В его голосе такая боль, что у меня сжимается сердце. И я ненавижу себя за это сочувствие.

— Расскажи про отца, — говорю тихо.

— Зачем?

— Хочу понять.

Он долго молчит, потом начинает говорить. Медленно, с паузами.

— Он был хорошим человеком. Честным, добрым. Доверчивым до глупости. Верил, что все люди такие же порядочные, как он сам.

— И что случилось?

— Он подписал договор с твоим отцом, не читая мелкий шрифт. Поручился за кредит, который должен был получить их общий бизнес. Но деньги исчезли. А долг остался на нем.

— Может, действительно была ошибка?

— Никакой ошибки! — резко отвечает он. — Твой отец все спланировал! Использовал доверчивость моего отца, чтобы присвоить деньги!

— Не может быть. Папа не был таким!

— Был! Пока мой отец умирал от инфаркта, твой покупал новую машину!

— Ты врешь!

Вскакиваю из-за стола. Не могу слушать эту ложь про отца.

— Не вру! — Эльдар тоже встает. — Хочешь, покажу документы? Банковские выписки? Твой отец получил деньги и потратил их на себя!

— Если деньги исчезли, то, может, их украл кто-то другой!

— Кто? Их было всего двое в том проекте!

— Не знаю, но папа не мог...

— Мог! И делал! А мой отец расплачивался за его жадность!

— Хватит! — кричу. — Не смей говорить про моего отца такие вещи!

— А ты не смей оправдывать убийцу!

— Он не убийца!

— Убийца! Может, не своими руками, но он убил моего отца!

Мы стоим друг против друга, кричим, и между нами накаляется такое напряжение, что воздух, кажется, искрит.

— Ты не знаешь правды! — говорю, тяжело дыша.