Книга Врач. Измена. Точка! Это конец!, страница 22 – Анастасия Леманн

Демид был умным человеком и предпочитал воздержаться от откровений в прессе, всё равно всё перевернут.

На все его комментарии отвечала красивая эффектная рыжеволосая Вероника Тинькова.

Эдакая леди в дорогом брючном костюме. Она была соучредителем клуба Московского. Сестра его друга и бизнес-партнёра. Я вздохнула, вот они вместе совсем недавно на соревнованиях в Москве. На презентации и открытии нового клуба.

Она так смотрит на него, с такой преданностью. Только взгляд у неё тяжёлый, да и сама, хоть и красивая, но видно — человек не очень.

Так стоп, Олеся. Эдак тебя понесло. Всё это не твоё. Твоё — это сейчас решить, как жить дальше. А не то, что тебе сделали комплименты — и ты полезла выяснять всю биографию Московского. Отодвигаю ноутбук и отпиваю ещё вино.

Хватит, живём дальше...

Я открыла глаза. В коридоре раздался грохот. Приподнялась на локтях. Аксенов был пьян и что-то уронил. Спустя пару секунд он, пошатываясь, вошёл в спальню и упал на кровать. Просто прекрасно. Я не знала, как поступить в этот момент, но решила поступить по-человечески и, с трудом раздев его, укрыла и легла в постель.

Сон пришёл только под самое утро.

Стас уже сидел на кровати, морщась от боли.

— Есть цитрамон?

— Есть!

Я, встав с кровати, накинула халатик и направилась на кухню.

Завтрак проходил под восторженные аккомпанементы Софы, что очень крутой лицей. Покушав, дочка ушла к себе собираться. Мы остались со Стасом вдвоём.

Он мрачно посмотрел на меня.

— Прости, я напился! Прости!

— Перед Новым годом мы уедем! Я перевожусь!

— Я думал, будем отмечать здесь! Во всяком случае, хотел предложить!

Внутри всё сжалось. Вид у Аксенова был помятым. Он с перепоя? Он сейчас серьёзно? Что отмечать? Иллюзию или разбитые мечты предательства? У него другая семья, а он предлагает отмечать.

Простить я его точно не смогу, как бы мне ни хотелось, как бы я ни ломала себя, я просто не смогу — и всё.

— Стас, ты серьёзно? С кем отмечать? Ты издеваешься сейчас? У тебя другая семья!

Я пытаюсь говорить ровно, но голос дрожит. Ненависть к себе всё сильнее растёт. Почему я такая слабая? Да что со мной... Дать ему по морде — и дело с концом.

Соберись, Олеся, соберись...

— Я вчера с Лизой говорил! Родители меня не простят! Маме волноваться нельзя! Они сюда приедут! После 9 января уедем, и там будем решать!

Я едва не потеряла дар речи.

— Я понимаю, что маме волноваться нельзя! Но обо мне ты подумал? Или тебе правда всё равно на мои чувства? В Новый год я буду с родителями играть роль примерной жены, а ты с ней!

— Олеся, хватит! Мы всё решим!

— Мы ничего не решим! Боишься расстроить маму и потерять погоны? Или что? Прекрати! Не падай в моих глазах! Двадцать девятого мы уезжаем! Я всё сказала!

Я никогда не сажала Аксенова на божницу, не делала из него кумира, но привыкла, что главный в семье — муж. Сейчас же я сказала как отрезала и молча составляла посуду в раковину. Хватит с меня, я устала.

— Отца отстранили от дела Новикова в своё время! Папу чуть со службы не выкинули, долгая история и мрачная! Он ничего слышать про меня не хочет, а у мамы сердце!

— Ты же не знал...

— И что? Они тебя любят, ты им как дочь! Папа и мама со школьной скамьи вместе! Люди старой закалки! Для них нет таких слов «знал» или «не знал»! Банда Новикова Свету, дочь крёстного, похитила! Ты сама, думаю, понимаешь, что произошло! Меня не простят!