Книга Лепесток хризантемы, страница 2 – Дарья Барашик

— Деньги я одолжу, это не вопрос. Машину не дам — она не моя, но у нас есть автобусы, и тут ты даже в выигрыше. Во-первых, вокруг незнакомые люди, во-вторых — они живые, а ты за неделю только меня и видела, в-третьих — они ничего не знают о твоей истории, и, может, встретишь того, кто ждал тебя всю жизнь.

— Идея так себе… да и Брайану я не хочу мешать, у него, поди, своя личная жизнь.

— Рози, очнись, у него дом с четырьмя спальнями! Найдёт угол для родной сестры. Тем более будешь искать работу, почти не станешь ему докучать, а с первой зарплаты снимешь квартиру.

— А если не получится?

— Если не получится, — улыбнулась Кэтрин, — знаешь ведь, что лучшая подруга и сестра по крови всегда ждёт тебя в этой уютной квартирке.

— Так и скажи: тебя опять выгнали за бардак ?

— Представь себе, выгнали. Сказали, у меня грязно, а в договоре — ни пылинки на полках и картинах, а про сервиз я вообще молчу.

— Ладно, уговорила. Позвоню Брайану. А там будем решать.

— Могу и подсказать: начни с душа. Прости, но от тебя уже попахивает…

И на этой бодрой, пусть и не самой ароматной ноте, начинается моя новая — чистая — жизнь.

Автобус был забит до отказа — такое впечатление, что рейс «Такома — Сиэтл» в 10:05 люди расценивали как последний в своей жизни, и за места боролись всерьёз. Впрочем, кое-кто оказался умнее и заблаговременно оплатил билеты через интернет, так что теперь сидел у окошка и с невозмутимым видом уплетал жирный гамбургер из придорожного киоска.

Этот автобус был у меня уже третьим за сутки. Первый вёз меня семь часов, но я почти ликовала — ведь я покидала город, где мне стало тошно дышать. Второго пришлось ждать целых два часа в придорожном кафе, где пьяные дальнобойщики то и дело кидали в мою сторону совсем недвусмысленные взгляды. Вот тут-то я и пожалела, что вымыла голову: будь я серой мышкой, возможно, хищные кабаны не обратили бы на меня внимания.

Пять часов — и я в Такома, городе с населением почти два миллиона. Красивый, чёрт возьми, город. Жаль только, что любоваться им приходится сквозь грязное стекло автобуса; задержись я здесь на пару дней — не пожалела бы.

В третьем автобусе клонило в сон, но грохочущее радио и гомон пассажиров не давали сомкнуть глаз. Оставалось лишь смотреть в окно и разглядывать людей.

Вы никогда не замечали за собой странную привычку — рассматривать незнакомцев и тут же придумывать их истории? Знаю-знаю, так делают только сумасшедшие, но я бы посмотрела на вас после пятнадцати часов дороги в общественном транспорте в полном одиночестве. К тому же, когда на очередной остановке в салон ввалилась новая партия пассажиров, нужно же было чем-то занять голову.

На остановке целуется влюблённая пара: юноша нежно обнимает девушку за плечи и что-то шепчет ей на ухо — наверное, слова любви. Чуть поодаль мать провожает дочь на работу в чужой город. А у дверей уже скандалят пожилые супруги с водителем — из-за единственного свободного места, которое, как назло, оказалось как раз рядом со мной.

И тут моё внимание привлёк букет белых хризантем. Я заметила его издалека, и он показался мне странной смесью любви и нежности — каждый лепесток, казалось, хранил слова, когда-то не сказанные тому, кому этот букет предназначался. Владелец цветов оказался мужчиной лет двадцати восьми, плотного сложения. Усталый взгляд и невероятно яркие, горящие зелёные глаза пленили меня с первой секунды. Я боялась даже моргнуть, чтобы не потерять это видение. В его глазах читались уверенность, непоколебимость и лёгкая грусть, но от него исходила какая-то необъяснимая, почти магнетическая сила.