Книга Незнакомка из кофейни, страница 60 – Николай Куценко

Когда они зашли в здание аэропорта, то увидели, что часть людей превратилась в кексы. Только разного цвета. Мужчины стали плоскими кексами с темной начинкой, чем-то похожими на маленькие караваи, а женщины – белыми вытянутыми булочками с розовым кремом.

— Миру мир! – закричал Алексей и увидел, как несколько кексов остановились и посмотрели в его сторону. Что-то было не так.

— Всем кексам мир! – крикнул он еще громче.

— Всем кексам кекс! – поддержала его Марина.

Кексы стали толпиться возле Алексея и Марины, окружая их. Один из кексов попробовал приблизиться к Саше – маленькому кексику, обмазанному карамелью. Саша, испугавшись, подбежал к отцу. Залез к нему на руки.

— А ну прочь от него, суки! Уберите свои руки… или что там у вас! – сказав это, он ощутил скрытую опасность, исходящую от окруживших их кексов. И чувство беспредельной любви внезапно сменилось ненавистью. Он уже понимал: кексы, бесспорно, представляют опасность, особенно те, что тянут руки в сторону Саши.

Он оттолкнулся от пола, подпрыгнул и ударил ногой в грудь тот кекс, который пытался приблизиться к его сыну.

— Кия! – крикнул он, приземлившись на бетонный пол. – Ну идите же, суки! – крикнул он в толпу кексов. Несколько кексов кинулись на него и попытались сбить с ног. Один из кексов повалил на пол Марину. – Ах, вы суки! А ну прочь от моей жены!

Он стал крутиться как волчок, подпрыгивая и выкидывая руки в сторону. Иногда он падал на пол, отталкивался ногами от земли, прогибался в мостик, издавая истошный крик. Количество кексов вокруг него только увеличивалось. Вскоре появились кексы с дубинками и наручниками.

Через полчаса он сидел в полицейском участке и радостно смеялся. Часть кексов на глазах превращалась в полицейских. Его руки были закованы в наручники. Марина сидела в соседнем кресле и тоже смеялась. Она уже снова выглядела как обычная его жена, только вот душа ее все никак не хотела окончательно спрятаться внутри тела. Саши почему-то нигде не было.

— Марина, ты была кексом, ты знаешь? – он громко засмеялся.

— И ты был кексом, любимый.

Они смотрели друг на друга и продолжали смеяться. Но с каждой минутой все тише и тише. Час подходил к концу. Где-то неподалеку выруливал на взлетную полосу их самолет.

Темный мокрый асфальт освещался яркими фонарями, стоявшими вдоль дороги. Их искусственный свет слепил глаза, заставляя Максима щуриться. Салон нового «Лексуса», купленного на прошлых выходных, наполнился звуками старой доброй «Металлики». Играла композиция «Nothing else matters». Максим посмотрел на часы: они показывали начало двенадцатого. Жене он обещал быть дома два часа назад.

Он вытащил из бардачка пачку «Парламента» и, прикусив фильтр, губами достал сигарету, правой рукой нащупал зажигалку в кармане рубашки и прикурил.

Зазвонил телефон.

— Максим, ты уехал уже? – спросил хриплый прокуренный голос, явно принадлежащий немолодому человеку.

Максим поморщился, тяжело вздохнул и, положив дымящийся окурок в пепельницу, ответил:

— Да, Петр Иванович, в дороге уже. Но могу вернуться, если надо…

Возвращаться в офис Максим не хотел, но по-другому ответить начальнику не мог.

— Да ладно, не стоит уже. Езжай домой. Завтра все сделаем, – ответил начальник.