Книга Жестокость Холодного, страница 30 – Мелоди Лейн

И тогда я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Я встала, подошла к нему и несмело коснулась его плеча.

Он вздрогнул, как от ожога, и резко поднял голову. Он посмотрел на меня так, словно не верил своим глазам. В его взгляде была такая бездна боли и одиночества, что мое сердце сжалось до боли. Он не сказал ни слова. Он просто шагнул ко мне, обнял меня, уткнувшись лицом в мои волосы. Он не был грубым, не требовал. Он просто держался за меня, как утопающий за соломинку. Его тело было напряжено до предела, я чувствовала мелкую дрожь, которая проходила по его мышцам. А потом он просто повел меня к кровати. Я не сопротивлялась. Страх был, но он был другим. Это был не страх жертвы перед насильником. Это был страх перед той тьмой, которую он принес с собой, страх, что она поглотит нас обоих. Он лег на кровать, на покрывало, и потянул меня за собой. Он лег на спину, глядя в потолок, и просто держал меня рядом, положив свою руку поверх моей. Мы лежали так в полной тишине, и я слышала, как бешено колотится его сердце. Он не пытался меня целовать или раздевать. Он просто хотел быть не одному. Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты или часы. А потом он повернулся ко мне. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

— Прости, — прошептал он, и в этом единственном слове было все: и сожаление о той ночи, и извинение за то, кем он был, и благодарность за то, что я была сейчас рядом. И тогда моя рука сама собой потянулась и коснулась его волос. Я неуверенно, почти невесомо, погладила его по жестким, коротким волосам.

Он замер. А потом издал тихий, сдавленный стон и прижался ко мне еще сильнее, уткнувшись лицом мне в плечо. Его огромное, сильное тело сотрясала дрожь. Он не плакал, нет. Но я чувствовала, как вся его боль, вся его тьма и усталость выходят из него.

Мой монстр. Мой убийца. Он лежал в моих объятиях, как потерявшийся ребенок. И я, его жертва, его пленница, гладила его по голове, шепча какие-то бессвязные, успокаивающие слова. Я сошла с ума. Или, может быть, только сейчас начинала обретать разум.

Он уснул. Под утро, когда небо за окном начало светлеть, я все еще не спала. Я смотрела на его лицо, впервые расслабленное, беззащитное, и понимала страшную вещь. Моя ненависть умерла этой ночью. Умерла вместе с тем неизвестным мне человеком, чью тень он принес на своей одежде. А на ее месте родилось что-то новое. Сложное, пугающее и странным образом правильное.

Когда он проснулся, он долго смотрел мне в глаза. В его взгляде больше не было пустоты. В нем была тихая, мрачная благодарность. Он молча встал, подобрал свою куртку и ушел. А я осталась лежать в постели, на которой пахло им и смертью, и впервые за все это время я почувствовала себя не пленницей. А кем-то другим. Кем-то, кто был нужен даже такому чудовищу, как он. И это было самое страшное и самое пьянящее открытие в моей жизНИ.

Я вернулся в дом, как призрак. Запах пороха и чужого страха въелся в кожу. Кровь, пусть и не на моих руках, лежала тяжелым грузом на душе. Я только что уничтожил человека, которого когда-то называл другом. Я был пуст. Абсолютно выжжен изнутри. Единственное, что двигало мной — инстинкт. Инстинкт зверя, который ищет свое логово, чтобы зализать раны.