Книга Мой (не) бывший свекор. Наследие Дракона, страница 23 – Эйприл Лав

Он наклонился и поцеловал меня — невероятно нежно, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность, всю свою любовь и обещание защищать нас до последнего вздоха. И, глядя на нашего сына, мирно сопящего на моих руках, я точно знала: наша семья началась именно здесь.

Сыну исполнился год, когда я окончательно поняла, что больше не могу притворяться, будто меня устраивает наша жизнь в ее нынешнем виде.

За этот год Эмерик стал для малыша самым лучшим, самым преданным отцом. Он стал полноправным хозяином поместья, моей опорой и моей защитой. Мы спали в соседних покоях, вместе завтракали, гуляли по обновленному саду, он целовал меня в висок перед сном... Мы были семьей во всем, кроме одного.

Эмерик держал свое слово с пугающей, железной драконьей выдержкой. Он дал мне время на восстановление, окружил заботой и ни разу, ни единым жестом не позволил себе перейти ту незримую черту, которую сам же и установил в тот вечер у камина.

Но я давно была готова. И сегодня решила, что его благородству пора положить конец.

Был поздний вечер. Наш мальчик мирно спал в своей кроватке в детской, а мы сидели в малой гостиной. Эмерик читал какие-то отчеты, сидя в кресле, а я устроилась на диване, наблюдая за тем, как блики огня играют на его суровом профиле.

— Эмерик, — негромко позвала я, отставляя в сторону чашку с травяным чаем.

Он тут же отложил бумаги и поднял на меня внимательный взгляд.

— Да, родная? Тебе холодно?

— Нет, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри начинает трепетать горячее, предвкушающее волнение. — Я просто думала о детской. Мы так сильно ее расширили во время ремонта. Мне кажется, нашему сыну там слишком одиноко.

Эмерик чуть нахмурился, не совсем понимая, к чему я клоню.

— Мы можем перенести туда больше игрушек. Или нанять еще одну няню, чтобы она...

— Я не о няне, Эмерик, — мягко перебила я, глядя ему прямо в глаза. Мой пульс участился. — Я о том, что детская слишком большая для одного ребенка. Я была бы не против подарить ему сестру. Или еще одного брата.

В гостиной повисла такая звенящая, плотная тишина, что стало слышно, как осыпается пепел в камине.

Эмерик замер. Абсолютно, пугающе неподвижно, словно превратился в каменную статую. Только его зрачки мгновенно расширились, почти полностью поглотив серую радужку, превращая глаза в бездонные черные омуты.

— Что ты сказала? — его голос упал до хриплого, вибрирующего рыка.

Я грациозно поднялась с дивана. Колени немного дрожали, но я заставила себя сделать несколько шагов, оказавшись прямо перед ним.

— Я сказала, что хочу еще одного ребенка. От тебя.

Эмерик смотрел на меня снизу вверх. Я видела, как тяжело вздымается его грудь, как ходят желваки на скулах. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать весь смысл моих слов. Ведь чтобы завести ребенка... нужно было наконец нарушить то целомудрие, в котором мы жили весь этот год.

— Аделина... — он шумно выдохнул, и в этом звуке было столько сдерживаемой муки, что у меня сжалось сердце. — Ты хоть понимаешь, чего просишь? Я год спал за стеной, сходя с ума от твоего запаха. Я дал слово, что не притронусь к тебе, пока ты сама...

— Я сама, — я протянула руки и зарылась пальцами в его густые, чуть тронутые сединой волосы, мягко потянув на себя. — Я ждала этого слишком долго. Хватит быть благородным лордом, Эмерик. Будь моим мужем.