Книга Мой (не) бывший свекор. Наследие Дракона, страница 11 – Эйприл Лав

Горячая вода сняла напряжение с мышц, но не смогла унять странную дрожь внутри. Прикосновение его грубых пальцев к моей щеке все еще горело в памяти. Я злилась на себя за эту реакцию, за то, как быстро мое тело откликнулось на близость сильного мужчины. Но еще больше меня пугала та легкость, с которой я готова была подчиниться его приказам.

Тщательно вытершись, я надела одно из своих самых просторных шерстяных платьев цвета темного мха. Плотная ткань надежно скрывала мою уже слегка изменившуюся фигуру, а высокая талия не стесняла живот. Я придирчиво осмотрела себя в зеркало: бледная кожа, убранные в строгую косу волосы. Никаких следов слабости.

Я спустилась в малую гостиную только через час.

Эмерик уже был там. Он успел переодеться в сухую рубашку и темные брюки и теперь сидел в моем любимом кресле у камина. В одной руке он держал стакан с янтарной жидкостью, а его взгляд был устремлен на пляшущее пламя. Когда я вошла, он поднялся — плавное, полное скрытой силы движение.

— Сядьте, Аделина, — он указал на кресло напротив. Это снова прозвучало не как приглашение, а как факт, с которым не спорят.

Я не стала сопротивляться — тянущая боль в пояснице давала о себе знать. Опустившись на мягкие подушки, я притянула к себе чашку с горячим отваром, которую кто-то из слуг заботливо оставил на столике.

Эмерик сел обратно, но теперь его внимание было полностью приковано ко мне. Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по моему лицу, по шее, скрытой глухим воротом платья, и ниже, задерживаясь на складках ткани. Я инстинктивно напряглась, вцепившись обеими руками в теплую чашку, молясь, чтобы он ничего не заметил.

— Вы поступили безрассудно, бросившись в конюшню, — нарушил он тишину. Его тон был низким, вкрадчивым, но за ним чувствовалась сталь.

— Я должна была защитить лошадей. Конюх не справлялся, а остальные были заняты домом.

— Вы могли погибнуть, — Эмерик чуть подался вперед, поставив свой стакан на стол с такой силой, что стекло звякнуло. В его глазах вспыхнул контролируемый гнев. — Тяжелая дубовая ставня, сорванная ветром, сломала бы вам кости, как сухие ветки. Вы хоть понимаете это?

— Я привыкла брать ответственность за то, что мне принадлежит, лорд Эмерик, — вздернула я подбородок, не желая уступать под его давлением. — Вы сами сказали, что я хозяйка этого места.

— Хозяйка не должна жертвовать собой ради конюшни, — отчеканил он, и его голос наполнился рокочущими, вибрирующими нотками, от которых по моей коже побежали мурашки. — Запомните это, Аделина. Пока я нахожусь на этих землях, вам не нужно бороться со стихией. Вы больше не должны тащить все на себе.

Я сглотнула, не в силах отвести от него взгляд. Властность, с которой он это произнес, обезоруживала. Он словно невидимой стеной отгораживал меня от всего мира, заявляя на меня свои права — не юридические, а первобытные, мужские.

— Почему вам так важно контролировать то, что я делаю? — тихо спросила я, и мой голос прозвучал почти надломленно. — Я не ваша ответственность. Я больше не принадлежу к вашей семье. Ваш сын ясно дал это понять.

Эмерик на мгновение прикрыл глаза, его челюсти сжались. Когда он снова посмотрел на меня, гнев ушел, уступив место чему-то гораздо более глубокому и опасному.

— Мой сын — идиот, который не разглядел алмаз, потому что привык к стекляшкам, — глухо ответил он. — А что касается меня... Вы ошибаетесь, Аделина, если думаете, что я делаю это из-за контракта о браке или долга чести.