Книга Его случайная проблема, страница 87 – Лана Нежная

В лифте едем одни. Зеркало отражает нас: он — высокий, собранный, я — в его куртке и пушистых комнатных тапочках, маленькая, с растрёпанными волосами. Молчим. Только гудение тросов, этажи мелькают цифрами.

На выходе из дома на нас странно поглядывают. Консьержка приподнимает бровь. Сосед у подъезда задерживает взгляд. Мне всё равно. Я чувствую только его руки под коленями и спиной.

Усаживает в машину.

Едем тоже в тишине. Город за окном — размытые огни, редкие машины. Я смотрю на его профиль. Чёткая линия челюсти, сосредоточенные глаза, руки на руле — уверенные, живые. Люблю каждую его чёрточку.

До квартиры так же несёт меня на руках. Я достаю его связку. Долго не попадаю ключом в отверстие. Дрожь не отпускает. Он терпеливо держит, ничего не говорит. Просто ждёт.

Наконец, щелчок. Дверь открывается.

Внутри ставит меня на пол. Ноги не держат, но я стою.

— Ты дома, — говорит тихо. Смотрит прямо в глаза. — Я за вещами быстро. — Разворачивается. Уходит. Дверь не закрывает.

Дома. Я дома. Правильно. Мой дом там, где он.

Снимаю куртку. Вешаю в шкаф. И первое, что бросается в глаза, — моя толстовка. Не выкинул. Не убрал в дальний угол. Просто висит, будто ждала меня.

Иду дальше.

Толкаю дверь в свою комнату. Замираю на пороге. Диван разложен, застелен тем же самым клетчатым пледом. На стуле у окна — стопки моей одежды. На диване лежит книга. Та самая, которую я так и не дочитала. Он не перекладывал. Не трогал.

Ванная. Лампа светит, отбрасывая жёлтые блики на плитку. На полке — моя синяя зубная щётка. Мочалка, станок. Всё стоит на своих местах. Будто время здесь остановилось в тот день, когда я ушла.

Сердце вдруг ударяет в рёбра. Раз. Другой. Потом начинает колотиться, тяжело и неровно, разгоняя кровь в висках. Он не выбросил. Даже не убрал. Почему? Горло сжимается. Дыхание становится поверхностным.

Слышу щелчок замка. Шаги.

Вадим входит. Заносит чемодан, ставит пакеты на пол. Шуршание пластика, глухой стук. Снимает ботинки, ставит их ровно, носок к носку.

— Чай или кофе? — бросает через плечо, скрываясь в ванной. Голос ровный, будничный. — Не замёрзла?

Какая там замёрзла. Я вся горю. Изнутри. Кожа под одеждой пылает, ладони влажные, кровь стучит в висках, заглушая всё.

— Ты обещал поговорить, — выдыхаю наконец. Слова вырываются хрипло, почти шёпотом.

— Давай за чаем и поговорим, — его голос из-за двери. Лязг крана, шум воды. — Руки мой. И за стол.

Командует. Как всегда. Чётко, без полутонов. Я киваю, хотя он не видит. Плетусь в ванную. Вода ледяная, бьёт по запястьям, но не остужает. Вытираю руки полотенцем — моё. Иду на кухню. Сажусь на своё место. Дерево привычно скрипит.

Вадим возится у плиты. Щёлкает чайник. На столе — хрустальная ваза с конфетами. Те самые, что я покупала в ноябре. Он ставит передо мной кружку.

— Держи, — кивает на кружку.

Пар поднимается, застилая глаза. Садится напротив. Спина прямая, плечи напряжены. Пальцы нервно постукивают по столешнице.

— Ну, давай разговаривать.

— Почему ты меня забрал? — спрашиваю. Смотрю в пар от чая, чтобы не видеть его глаз.

— Потому что переживаю за тебя. Ты одна, о тебе некому позаботиться.

Голос спокойный. Заботливый. Но звучит как приговор.

— Всё-таки нянька… — вздыхаю. Тяжело, с привкусом обиды, которую глотала месяцами.