Книга Его случайная проблема, страница 39 – Лана Нежная

Вита.

Он знает, как меня зовут. Боже, что ещё он знает?

Внутри забурлил коктейль из страха, стыда и какого-то извращённого облегчения. Конец игре. Но что дальше? Слёзы сами навернулись на глаза, горячие и предательские. Я моргала, пытаясь их сдержать, но ресницы уже были мокрыми.

— Вита, только не плачь, хорошо? — его голос звучал как из вакуума. Уши заложило, кровь стучала в висках.

Я не выдержала. Закрыла лицо ладонями. Плечи затряслись.

Я давно не плакала. Запретила себе. Слёзы — это слабость, а слабость недопустима, когда ты пытаешься выжить. Но их накопилось слишком много. Страх перед будущим, одиночество, эта дикая боль в животе, и теперь — разоблачение. Плотину прорвало.

Я ожидала чего угодно.

Но через мгновение почувствовала его руки.

Он обнял меня. Его ладонь легла мне на спину, между лопаток. Большая, тёплая, тяжёлая. Он гладил меня, неуверенно, но настойчиво.

— Вита, всё будет хорошо, я тебе обещаю, — шептал он мне в макушку. — Теперь тебе можно быть девочкой. Взрослые дядьки сами разберутся.

Я вцепилась в его футболку. Прижалась крепче, утыкаясь носом ему в грудь. Он пахнет. Как и я — тем же гелем для душа, одним и тем же порошком и кондиционером для белья, которым я стирала вещи в одной машине. Но под этим слоем химии был другой запах. Настоящий. Мужской.

Не знаю, сколько прошло времени. Пять минут? Час? Я успокоилась, всхлипывая изредка. Осознала, что вся его чёрная футболка теперь мокрая от моих слёз и, возможно, соплей. Стало стыдно.

Я отлипла от него, шмыгнула носом.

— Прости… — прошептала тихо, глядя в стол.

— Доедать будешь? — спросил он, словно ничего не произошло.

Я мотнула головой.

— Пошли тогда.

Он не стал спрашивать. Просто взял меня за локоть и повёл в мою комнату. Уложил на диван, накрыл одеялом. Движения были осторожными, будто я была из хрусталя.

— Обезбол должен подействовать, — говорил он спокойно, сидя на краю дивана. — Чем тебе ещё помочь? Чай может какой? Или ещё чего?

— Ничего, спасибо, — голос мой был сиплый.

Он вздохнул. Потёр переносицу большим и указательным пальцем. Вид у него был уставший.

— Купить ничего не нужно… средства гигиены там… не знаю… прокладки? — спросил он, глядя в пол. Щёки его слегка покраснели. Ему было неловко.

Я натянула одеяло с головой. Ушла в кокон. Вела себя как страус: если я не вижу, меня не существует. Но мне было невыносимо стыдно. Он знает. Он видит меня такой.

— Вита, что естественно, то не безобразно, — донеслось из-за ткани.

— Ничего не нужно, — пискнула я из-под одеяла.

Лежала тихо, как мышка. Дыхание старалась не выдавать.

Он не уходил. Слышно было его тяжёлое дыхание рядом.

Через пару минут под одеялом стало невыносимо жарко. Я высунулась, глотая воздух.

Вадим сидит, смотрит в пол. Локти уперты в колени, спина сгорблена. Взгляд странный — тяжёлый, задумчивый.

Я лежу и смотрю на него. Дыхание затаила.

Красивый он такой. Когда не хмурится. Глаза его серо-голубые, ясные, с ума меня тихо сводят. Я бы их из миллиона узнала. Даже в темноте.

Через пару минут он повернулся ко мне.

— Легчает?

— Угу, — кивнула я.

— Можем поговорить или попозже?

Страх вернулся. Холодной волной.

— Вадим, только не отдавай меня им, пожалуйста, — вырвалось у меня. Я приподнялась на локтях, одеяло сползло. — Прошу тебя.