Книга Его случайная проблема, страница 111 – Лана Нежная

Я стояла, судорожно сжимая его ладонь, и совершенно не знала, куда деть руки и взгляд.

— Очень приятно, — выдохнула я, и голос предательски сел.

Елена Викторовна тут же взяла инициативу в свои руки. Подошла, обняла — крепко, по-матерински.

— Вита, мы очень рады. Очень. Мы люди простые, так что ты не стесняйся. А если что не так — говори прямо, ладно?

— Хорошо. Спасибо, Елена Викторовна.

— Худенькая такая… Вадим, ты её что, не кормишь? — Она уже развернулась к кухне. — Бегом руки мыть и за стол. Буду вас откармливать.

И нас действительно кормили как на убой. Стол ломился от еды: пироги, мясо, соленья, салаты. Елена Викторовна наготовила так, будто мы приехали на свадьбу.

За едой много разговаривали. Вадим заранее предупредил родителей о причинах нашего брака, так что расспросов на эту тему не было. Интересовались мной. Чем живу, чем увлекаюсь.

И когда я начала рассказывать про мотоциклы, у Елены Викторовны дёрнулся глаз. Реально. Я заметила.

— И ты тоже? Боже мой… Теперь мне за троих придётся в храм ходить просить. Вы же меня в могилу сведёте, — вздохнула она, но без злости.

— Чего ты, Лен, — спокойно вступил Николай Николаевич. — Она же с Вадимом. Ничего с ней не случится. Да, сын?

— Мам, всё будет хорошо. У неё был отличный инструктор и очень много практики. Не переживай.

— А Вероника? Не одумалась ещё?

— Нет, и у неё всё в порядке. Она отличный пилот, мам. Честно. Не беспокойся.

— Вот заведёте своих детей, тогда и поговорим, когда мне беспокоиться, а когда нет, — сказала она строго.

— Мам, я знаю, что ты, как всегда, права. И я это осознаю. Позже. Но пока мы живём свою жизнь и свои шишки набиваем сами.

— Хорошо бы только шишки, сынок.

После ужина и невероятно вкусного чая с мёдом мне предложили посмотреть фотоальбом. На целый час я с головой ушла в детство и юность Вадима: от пелёнок до выпускного. Дальше снимки обрывались.

Он был умилительным ребёнком. Прямо пухлощёкий пупсик с ямочками на щеках. Я бы зацеловала такого. В подростковом возрасте — щуплый, долговязый, но всё равно с какой-то своей, тихой симпатичностью. А сейчас… сейчас он просто идеальный. И я поймала себя на мысли, что люблю его всё сильнее с каждым новым кадром.

Разошлись ближе к полуночи. Спать нас уложили в его старой комнате.

— Я им понравилась? — спросила я, устраиваясь у Вадима под боком.

Он сразу притянул меня ближе, укрывая одеялом.

— Ты не можешь не понравиться. И родители всегда уважали мой выбор. Всегда.

— Мне они тоже понравились. Очень простые. И добрые.

Утром меня ждали блины с творогом, а Вадима — с мясом. Его мама знала, кого как кормить.

После завтрака Вадим ушёл помогать отцу в гараж, а я осталась с Еленой Викторовной в палисаднике.

Никогда не думала, что полоть грядки — такое залипательное занятие. Это как медитация: сидишь, ковыряешься в земле, слушаешь пение птиц, болтаешь о разном.

Я озвучила эту мысль вслух.

— Ты в квартире выросла, да? — спросила она, не отрываясь от грядки.

— Нет, в доме. Просто у нас всегда был садовник.

— Кто?

— Садовник. Человек, который ухаживал за участком.

Елена Викторовна на мгновение замерла. Я увидела, как напряглись её плечи, но она ничего не сказала. Только кивнула и продолжила работать.

А позже я случайно услышала её разговор с Вадимом на кухне. Дверь была приоткрыта, и голос его мамы доносился отчётливо: