Книга Развод. Лишняя жена дракона, страница 36 – Рина Мадьяр, Дина Нежина

Слышала только его дыхание. Видела перед собой только его бледное лицо и повязку на ране, пропитавшуюся кровью, окрасившуюся в жуткие бордово-коричневые цвета почти полностью. Я боялась на неё смотреть, но не могла отвести глаз. Иногда мне казалось, что кровь ещё сочится из раны и пятно расползается, делается больше. И тогда я в ужасе отшатывалась от постели, искала глазами лекаря и успокаивалась лишь тогда, когда лекарь снова и снова устало повторял мне:

— Всё в порядке, он жив, жив. Я слежу. Хоть и рана тяжелая. Не нравится мне она… Но наш господин силён, он должен справиться!

И из этих коротких, обрывочных каких-то фраз, сказанных полушёпотом, складывалась моя надежда, не давала мне упасть духом и горько разрыдаться над своей судьбой прямо здесь.

Я корила себя за то, что прежняя я была так взбалмошна и истерична, да и нынешняя я тоже не сильно была добра к Вэллиану. А еще я просила всех духов, небеса и богов помочь ему выкарабкаться, а уж когда он поправился бы, я решила, что буду совсем другой с ним. Все-таки он закрыл меня своим телом.

Мои мысли прервал резкий звук внезапно скрипнувшей кровати. Вэллиан выгнулся на постели так резко, будто в него ударила молния. С губ сорвался сдавленный хрип.

— Держите его, леди Алана! — только и успел выкрикнуть лекарь.

И я сразу же бросилась к Вэллиану, попытавшись унять его судорогу. Сердце колотилось где-то в высоко в горле, мешало дышать, стучало молоточками тревоги в ушах, отдавалось в голове.

Он был такой горячий, невозможно прикоснуться, просто обжигающий.

Но я держала его. Под повязкой вдруг я заметила, что на миг будто все почернело, словно тень прошла, шевельнулась под разорванной кожей. Я моргнула, и наваждение исчезло.

— Что это было? — прошептала я.

Но лекарь ничего не ответил, он был занят. Мешал торопливо какой-то очередной свой настой для Вэллиана. После чего влил его в рот раненному.

Вэллиан упал на подушки, метался в бреду, говорил что-то обрывками, бессвязно, непонятно. И вдруг произнёс:

— Не уходи. Я не отпущу…

Он сказал это посреди бреда, будто не мне. И я не думала придавать этому значения, но его пальцы сильно вцепились в мою руку.

У меня перехватило дыхание. Я накрыла его ладонь своей второй рукой.

— Я здесь, — шепнула в ответ, — я никуда не уйду.

И не ушла. Всю ночь я не смыкала глаз. Смачивала ему губы водой, держала за руку, меняла холодные полотенца на лбу.

За окном начал сереть рассвет. А я все сидела на том же месте, рядом с Вэллианом. Ждала. Верила, он должен был справиться.

И когда под утро усталость всё-таки сморила меня, я на мгновение, сама не заметила как, но свесила голову, задремала. Меня тотчас разбудил его голос, хриплый и сухой.

— Душно!

Я вскинулась так резко, что едва не потеряла равновесие и не скатилась с края кровати на пол.

Он смотрел на меня. Живой. В полном сознании, но смотрел на меня холодно и отстранённо, словно не мог вспомнить, кто я такая. Мне было всё равно, он ведь только что пришёл в себя.

Я чуть не заплакала от облегчения.

— Ты… вы очнулись…

Слова путались. Но радость осветила мои глаза, сказав всё за меня лучше, чем я. Глупая улыбка сама рвалась на лицо.

Я вскочила мгновенно и распахнула окно. Это было непросто, рама с трудом поддалась, задвижки не поддавались сразу, скрипели. Но мне хотелось, чтобы духота прошедшей ночи скорей развеялась, словно её и не было, и ночи этой тоже не было, и ранения, и я с силой дергала раму, пока она не отворилась, впуская свежий воздух.