Книга Дважды нелюбимая жена. Найду счастье в северном лесу, страница 23 – Тая Вальд

Мы наконец разлепились, и он легко поднял меня с себя, словно я и правда была невесомой.

— Голодна? — спросил он, вставая с постели и протягивая мне его большую рубаху.

— Умираю с голоду, — честно ответила я, натягивая ткань, которая пахла им и нами.

Он кивнул и направился к очагу.

Я сидела на краю кровати, всё ещё чувствуя приятную ломоту во всём теле и влажность между ног. Аррен у очага ловко управлялся с котелком, его спина напрягалась при каждом движении. Я не могла оторвать глаз от этого зрелища — такой простой бытовой момент казался сейчас самым откровенным проявлением нежности.

— Знаешь, — сказала я, подходя и обнимая его со спины, — если бы мне кто-то сказал, что я буду вот так жить с красивым здоровяком в сказочном лесу...

Он повернул голову и улыбнулся:

— И?

— И что мне это будет нравиться больше, чем моя прежняя жизнь с центральным отоплением и кофе-машиной.

Он развернулся ко мне, его руки сжали мои бёдра:

— А что такое кофе-машина?

— О, это такая штука, которая умеет делать счастливым любого офисного работника с утра, — я прижалась лбом к его груди. — Но знаешь, даже она не делала меня такой счастливой.

Аррен низко рассмеялся и этот звук завибрировал где-то глубоко во мне.

— Значит, я лучше кофе-машины?

— В миллион раз, — прошептала я, поднимаясь на цыпочки для поцелуя.

Наш поцелуй был нежным, неторопливым, полным взаимного понимания. Когда мы наконец разомкнули губы, он прижал мою голову к своему плечу:

— Я рад. А теперь давай завтракать, а то ты действительно умрёшь с голоду.

Я ела, украдкой наблюдая за ним — за тем, как он держит ложку своими большими руками, как двигается кадык на его шее, когда он глотает. Эта простая близость волновала меня почти так же сильно, как и утренний секс.

— О чём думаешь? — его голос вернул меня к реальности.

— О том, что я, наверное, самая счастливая женщина в двух мирах, — ответила я, не скрывая улыбки.

Он протянул руку через стол и провёл большим пальцем по моей щеке:

— А я — самый счастливый мужчина.

В этот момент из-за пределов жилища донёсся странный звук — металлический, ритмичный, совершенно непохожий на естественные шумы леса.

Аррен мгновенно насторожился. Его лицо стало серьёзным, а глаза приобрели то выражение хранителя леса, которое я видела в первые дни.

— Что это? Медведи? — тихо спросила я.

Он уже вставал из-за стола, его движения стали собранными и точными:

— Хуже. Гости.

Я вскочила на ноги.

— Какие гости? Ты же говорил, сюда никто не ходит!

— Не ходил, — поправил он мрачно, не отрывая взгляда от входа. — До сегодняшнего дня. Оль… слушай меня внимательно. Что бы ни случилось, что бы ты ни услышала — молчи и стой сзади.

— Ты меня сейчас пугаешь, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Не бойся, — его рука легла на моё плечо, тяжёлая и твёрдая. На секунду в его глазах мелькнула прежняя нежность. — Просто помни — это мой лес. И теперь — ты тоже.

Его слова должны были придать мне уверенности, но почему-то стало ещё страшнее. Мы вышли из дома, и я чуть не ослепла от яркого солнечного света отражающегося от снега. Воздух был чистым и холодным. И слишком неподвижным. Даже ветер притих, словно затаив дыхание.

И тогда я их увидела.

Они вышли из-за деревьев не спеша, словно разворачивая перед нами живую картину. Это не был отряд воинов. Это была… делегация. Впереди шли двое мужчин в латах, но выглядящих не как простые солдаты, а скорее как церемониальная охрана — их доспехи были слишком начищены и украшены холодной, строгой вязью. За ними, чуть поодаль, шел старый мужчина в длинных, тёмных одеждах, с лицом, испещрённым морщинами, и с посохом в руке, от которого так и веяло ледяным могуществом. И в центре этого всего была девушка.