Книга Пока растет терновник, страница 14 – Хьюго Борх

Когда видишь портьеры домов, кровати под покрывалами, а в костелах – предметы культа – думаешь, что владельцы собирались вернуться, но не сделали этого по какой-то причине. Перед зрителем разворачивается беззвучная драма чьей-то семьи, на несколько минут покинувшей свои обители забвения и вернувшейся в чертоги земной жизни.

Брайан Сансиверо входит в дома, где хозяева не успели забрать свои туфельки, платья и шляпки… Именно такую картину я увидела в первое посещение квартиры у тетки.

Американский фотограф Сансиверо не отстает от своего голландского коллеги Робрека. Но Брайан еще больше утрирует атмосферность. Если у Робрека хозяева уехали как будто на прошлой неделе, то у Сансиверо после них еще не остыли постели.

Даже ружье не успели поставить в ружейную комнату или хотя бы в чехол…

Теперь заметим, Сансиверо и другие фотографы указывают места съемок, а вот Говиа мастерски это скрывает. На съемках заброшенных домов он применяет принцип Сенеки "Пусть вошедший в наш дом дивится нам, а не нашей посуде". Фотограф Андрэ Говиа будто ищет малейшие признаки наличия в доме хозяев, ловит их дух, подслушивает их разговоры, раскрывает трагизм их существования, – и общается с призраками.

На его фотографиях настораживающие сцены в давно покинутых особняках, больницах, приютах, заводах, гостиницах, тюрьмах, санаториях, отелях, парках, усадьбах, часовнях и прочих старых зданиях Европы. Причем всегда подмечен нюанс, который будет играть первую скрипку в оркестре.

Пока закончили с ремонтом, отец попал в больницу, на «скорой», неожиданно, в конце сентября. Мы были в шоке; мама пару раз брала больничный, я не раз чувствовала недомогание и пропускала университет. Ремонт занял чуть больше месяца, но мне показалось, что каждодневные перезвоны со строителями и перечисление денег на каждый шуруп, – это никогда не закончится.

Наконец последний шуруп закрутили, чего-то докрасили, одну комнату заперли, и сдали жилье квартирантам.

Не прошла и неделя – 19 октября квартиранты звонят и просят вернуть деньги.

«Что за бред?» – сказал папа из больницы.

«Ну, можно пойти навстречу», – сказала мама.

«Не отдаем!» – сказала я.

Им верни деньги, а у меня в голове уже четырнадцатый айфон, в цене которого забита выручка за сдачу квартиры.

Отец досрочно, под подписку, выписался – сразу в разведку. «Жалуются на нехороший запах и на шум под полом и за стенами, – заявляет вернувшийся разведчик.

Нормально, да? Квартира на втором этаже, а у них шум под полом. Аномальное явление, Амитивилль, одним словом. Нормально, да?

— Строители за месяц ничего не заметили, – вспомнила я строителей, и мое сердце растаяло в благодарность к ним за ремонт моей ноги. – А к соседям зашел?

— Не заходил, а так, позвонил Вове, соседу по площадке, на всякий случай. Он ничего не слышал отродясь.

— Если мыши, они лазят повсюду, он должен был слышать, – со знанием дела заявила мама.

Ну и напрашивался еще один вопрос: о соседях под «шумящей квартирой».

Но там вроде бы никто не живет.

…Квартиранты с жалобами на запахи-звуки позвонят еще раз, и еще… Теперь там ночами – гамма звуков. Каждую ночь люди проходят квест. Для их невинных ушей скрежет, хрип, треск, звон, хруст, шуршание, шорох и даже плач. Прямо оркестр сумасшедших музыкантов. Бедный ребенок наших квартирантов, не представляю, как он был напуган. Как они говорили, орал «во всю Ивановскую». Еще бы.