Книга Пока растет терновник, страница 12 – Хьюго Борх

За чашкой кофе я была ознакомлена с фоторепортажем из моей квартиры. Лерка поработала ударно. Везде выложила фотки, где она в качестве модели представляет пару «луков» с гордым надменным лицом на фоне убитых стен. Правда кое-где безупречность стиля хромает из-за большого родимого пятна у Лерки на бедре. Рилсы тоже ничего, и везде она выскакивает из дальней комнаты, дверь открывается сама и оттуда наверняка выходит привидение, но мы его не видим, или делаем вид, что не видим.

В написании текста к фоткам Лерке помог ее новый друг «Эй-Ай», как он себя обозначает в Телеграме ChatGPT 4.0.

На ее запрос друг ответил:

«Конечно, я могу помочь с описанием квартиры в стиле Говарда Лавкрафта. Впереди меня простирается пространство, испещренное тенями прошлого. Мой дом – это анахронизм, затерянный во времени и пространстве. Высокие потолки усыпаны паутиной веков, а стены украшены туманными отпечатками древних символов. Мрачный свет проникает сквозь тяжелые шторы, окутывая мебель из массива, словно принадлежащую самим теням. Каждый шорох или вздох в этом месте кажется эхом прошлого, бесшумно наполняющего воздух. Это место, где реальность сливается с тьмой и мистикой».

— …А что за женщина там с вами?

— Где?

— Ну на фотке стоит позади тебя.

— Может она там была, а мы не заметили?

Лерка старательно листает в телефоне свой фотоальбом.

— Слушай, со мной были Влад и Сергей. Какая женщина? Где ты ее увидела?

Я берусь ей помочь, мы полчаса «тачскриним» ее гаджет, пока не находим ту фотку с Леркой, – никакой женщины. Она будто испарилась.

— Слушай, ты меня напугала. Зачем ты это делаешь?

Придя домой, я открыла свою металлическую «коробочку воспоминаний» с выдавленными листами чая, да, еще отключила телефон, чтобы никто меня не беспокоил, и только после этого вложила туда очередной билет. Однозначно, это можно назвать моим ритуалом. Каждый раз я это делаю, – смотрю на билеты, и вновь переживаю все чувства и эмоции. Выходит, вместе с тем билетом я чуть не потеряла важную частицу себя…

Я становлюсь рассеянной, мне мерещатся на фотографиях какие-то люди. Я назвала это «эффектом Петерсона». Был такой художник, Чарльз Петерсон. Изображая разные места своего городка, он рисовал призраков ушедших людей, которые там когда-то жили или проходили, или проезжали. Серию картин назвал “Воспоминания”. В начале видите дом, комнату, улицу, потом взгляд фиксирует и полутона того, что было раньше, может десять лет или полвека назад, а теперь не существует.

Это чувство бывает, когда оказываешься в тех местах, где не был много лет и где обязательно наличие дерева, скамейки, стола и тому подобного, и разум запускает лавинообразную цепь воспоминаний, высушенное древо обрастает цветами, на столе появляются предметы, на скамейках сидят люди, которые ушли из жизни, а у тебя за образами проявляются слова, за словами запахи и звуки и в какой-то момент ловишь себя на мысли может это они реальны, а невидима ты, этакий призрак из будущего. Похожий сюжет был в рассказе Рея Брэдбери “Запах сарсапарели”, только там выходом в мир воспоминаний был старый чердак.

После просмотра чувствуешь теплую энергетику картин. Творчество художника играет с твоей памятью, как дождик и засуха в природе. Вот прошел дождик, все мокрое, и свежо и сверкают капли, а потом все разом высохло, но остались призраки дождя.