Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 45 – Хьюго Борх

Он попытался поднять руки, чтобы оторвать от шеи холодные цепкие щупальца из Преисподней, но руки будто застыли в кандалах, онемели и не слушались.

Он бессильно скатился с кучи барахла, приподнял голову и зашептал молитву, беззвучно шевеля потрескавшимися губами, и водя руками вокруг себя как слепой, и смахивая с головы невидимый мусор.

Он искал мальчика, что выходил вон из той крайней комнаты второго этажа – бродил по этому холодному дому, держал в руках игрушку, и звал маму. Он искал самого себя…

Задыхался, и понимал, что ему мало осталось сил, чтобы все высказать, что хотел. Но нашлись силы, чтобы подняться с пола, идти и держать перед собой приготовленное распятие. Навстречу бились об него невидимые существа, и шипели, и постанывали. Он остановился посреди лестницы на спуске, и опять обратился к своей неосязаемой собеседнице:

— Я буду молиться Господу за твою душу. Оставь меня в покое. Оставь Олину. Оставь Марту… Не трогай невинные души! Слышишь?! Оставь в покое людей! Не трогай никого… Я вымолю у Бога тебе прощение – я вытащу тебя из теснины Ада. Слышишь.

Потом он начал читать грозное святое изречение и вытянул вперед руки, крепко удерживая в них распятие. И две голодные снующие из угла в угол крысы не решились наброситься на это странное богомольное существо, которое вот-вот превратится в крысу, не отличимую от них. Он вышел из дьявольского дома, кого-то взывая и бормоча невнятные фразы…

«Кратчайший путь – через бурелом – я знал же, знал, но никогда не ходил» – хрипел он, прорывая переплетения растений.

Под локтем он сжимал книгу в кожаном переплете, из нее острой частью торчал прутик. От ходьбы, где ему пришлось высоко поднимать ноги, подчас разрывая опутывавшую ноги траву, он быстро ослаб. Грудь сдавливало какое-то удушливое волнение. Он поднимал глаза к небу, будто там искал облегчения своему дыханию. Деревья, подверженные ненастью, стряхивали с себя изумрудины дождя, непринужденно и робко, будто стесняясь. Он ловил ртом влагу, и качался юудто опьяненный от нее, сползая на землю по широким стволам деревьев.

И в нем заговорил Голос. Он долго ждал, особенно в последние дни хождения в дьявольский дом – свой внутренний голос.

«Я начинаю понимать … Для дьявола важны знаки. Все кто погиб – им были посланы знаки…, они сначала что-то видели…. Это ввело их в заблуждение. Они не отличили зерна от плевел, и, утратили способность противостоять злу… Они были обречены.

Знаки… Я должен найти… Должен найти, иначе… Иначе придет ОН и все будет в ЕГО власти. Зачем мне нужен был заброшенный дом? Что меня потянуло туда? Я знал, что ведьма…, – он не договорил, задумался и продолжал: –Объяснение только одно – Господь меня направил. В доме, где начиналась моя жизнь – теперь начнется поиск правды. Поиск причин. Дьявольское отродье появляется там, где слаба вера. Безумство матери привело к беде. Она накликала беду. И кому суждено раскрыть козни Сатаны, как не мне? Или гореть в геенне огненной. Я должен понять, кому я служу – Богу или …?»

Он ощутил сильную жажду.

— Я не назову тебя! Ты слышишь?! Я не назову… и ты сгинешь… – к горлу подпирал кашель, и он не сказал больше ни слова.

«Итак, я должен восстановить ход событий, свой приход в дом. Что было сначала? Сорвалась птица и захлопала крыльями в темных сводах. Нет-нет! Сначала обваливание потолка. Значит годы забвения, годы, когда никто туда не входил. Следовательно, ведьма совершала ритуалы в другом месте, которое предстоит найти. Тяжелая улетающая птица – это знак смерти для того, кто набрел на нее. А набредет тот, кто ищет ЕГО, кто начинает идти не божескими путями, а блуждая в сонме знамений. Его искать – это ложный след, это гибельный путь. Нужно его вызвать. Птица вспорхнула и… все, кто погиб, шли по ее следу? Она их заманивала за собой? Олина… Ее отец сказал, что она любит птиц, и часто увлекается, заходя глубоко в лес в поисках птахи. Суло… наверняка он увидел птицу и … чтобы ее не вспугнуть, не стал окрикивать друзей.