Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 150 – Хьюго Борх

Однажды еретики подвели святого Франциска к священнику, жившему в сожительстве, и спросили его: «Как относиться к такому священнику?» Святой Франциск преклонил колени перед священником, поцеловал его руки и молвил: «Грешен ли ты, я не знаю, не знаю, что руки твои касаются слова Божьего». Значит важнее преклонить колени, чем осудить, так ты говорил.

Умолкнув, Кристина протянула священнику чистый лист бумаги, давая понять, что никуда без него не уйдет. Но он отвел ее руку, будто ожидал этого, покачал головой. По всему было видно – он будет искать любой повод, чтобы ее отправить.

По прошествии томительных дней его болезни, едва забрезжил рассвет, Кристина отправилась в город. Она зашла под каменные своды в окружении стаи собак, таскающих падаль, под угрюмые провожающие взгляды невыспавшихся стражников. Улицы были пустынны, будто по ним прошла чума; уже нельзя было встретить ни молочника Стена, ни скрягу Маануса, ни Гаана, с его резвыми скакунами – и только за полуразвалившейся стеной кабака и под высокими заборами городской знати безбоязненно шныряли крысы. Охваченный инквизиторскими преследованиями и пытками, город опустел, он будто вымер и просил у каждого покоя. Найдется ли тот, кто высунет свой нос, найдется ли та смелость, которая сподвигала когда-то предков этих запуганных горожан на бунты. Кто восставал против инквизиции? Бывало ли в истории такое? Всем казалось, что по улицам снуют слуги инквизитора, хватающие первого встречного. Любой может оказаться на дыбе.

Прикрываясь от ветра, сносящего с ног, она поднялась по ступеням костела. Ветер сыпал мелким песком и трепал на дверях объявление. «Службы отменяются. Священник заболел» – так, старательно выведенными буквами была сделана запись. Значит, нового священника она не увидит. Заглянув в дверной проем, она снова услышала гудение вездесущего ветра. До нее донесся смрад, как из разгромленного склепа, она перекрестилась и сначала осторожно, будто боясь разбудить, но затем все громче, она позвала сестру Маргариту. Наконец монашка высунулась из дверей, и подозрительно обмерив взглядом прихожанку, выдала вещи священника, также молча, не справившись о нем, прикрыла тяжелые двери с притвором.

Кристина прошла по мелким лавкам, навестила старух – есть ли вести о Марте? Но с того дня как Марту завезли в ворота тюрьмы – никто не ведал о ней ничего. Кристина успела привлечь к себе излишнее внимание, все больше недобрых взглядов она ловила на себе и когда уходила – в спину ей летели упреки, ругательства и угрозы. Кто-то шипел: «шлюха», но знали ли они, что с тем человеком, с которым она сейчас, эта девушка была согласна на любую роль.

Возвратившись домой, она вся вымокла под грянувшим ливнем. Священник, видно, ее заждался, он сидел на пороге, едва укрывшись от дождя и выставив свои ноги в узких деревянных колодках. Это была обувь на дальнюю дорогу. Не зря рядом с ним сиротливо стояли, прижавшись друг к дружке, две котомки. Едва заприметив ее у излучины леса, он нетерпеливо замахал рукой.

Кристина всунула в его руки четки – те, что он когда-то оставил в храме – он заметил неладное и жестом спросил, что произошло. Она подняла одну из котомок, прошлепала босыми ногами по полу, оставляя грязный след. Обойдя все комнаты, в каминной, она не сдержала свою обиду от оскорблений в Кодене – швырнула котомку и разревелась.