Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 145 – Хьюго Борх

Охранник со свечой прошел в камеру вперед, и свет выхватил из тьмы согбенную фигуру женщины, которая находилась в молитвенной позе, с закрепленными в небольших отверстиях шее и руках. Выбор молитвенного преклонения брат Рамон сделал умышленно, и для этого был незаменимый инструмент. На Эмилию (так звали ведьму) надели «скрипку сплетниц».

Эта деревянная конструкция с дырами для конечностей являла собой орудие мягкой пытки, обладающее скорее символическим значением. Наказание вызывало у жертвы страдания от нарушения кровообращения и боли в локтях.

Так надлежит сидеть всем, кто сбился с пути праведного и скрывает свою сущность. Брат Рамон всегда готов им в этом помочь.

— Подготовьте ее к завтрашнему…, – проговорил брат Рамон, намекая, что камера пыток должна быть завтра освобождена для этой обвиняемой.

Выходя из ворот тюрьмы, Инквизитор, не оборачиваясь, жестом ладони остановил охранника – ему не нужны провожатые, которые услужливо дышат в спину. В наступивших потемках он пошел через площадь, и новые ветры принесли ему новые ощущения. Завтра инквизитор привезет священника. И в эту сторону теперь направлены его мысли. Но вот он дошел до укрытия, и уже не стал спешить с таким планом. Зачем хватать священника? Нужно сначала вытащить всех еретиков и ведьм из их пещер, где они прячутся как крысы. Они ждут от него, когда он схватит священника. А он не будет спешить до конца. Они увидят свою кровь, и когда напьются ею сполна, и когда захлебнутся от нее, – вот тогда он им покажет мясо этого развратника, предавшего святую Церковь. Он оглянулся – вокруг ни единой души. Все попрятались! Все грешны! Всех нужно пытать! И он увидел соглядатая на крыше. Куда забрался! – подумал Инквизитор. – И сидит не иначе как ангел над гробом в склепе. Сложил свои крылья…. Крылья? – Инквизитор прищурил глаза – да, ему показались опущенные крылья.

— Крылья у человека? Кто же там?! – не своим голосом выкрикнул Инквизитор, пятясь назад, и задирая голову.

Но в унылой темноте, где даже замолкли трусливые собаки, он больше ничего не смог разглядеть.

Эти дождливые осенние дни для тех травниц, что боролись за жизнь священника, показались хмурыми и долгими. Они пришли на рассвете, немые и истощенные, чтобы вылечить пастыря, и через один рассвет он пришел в сознание. Они дали ему ту крепь, за которую он ухватился, как за соломинку, и оживал, витая между жизнью и смертью.

Цветы его сада, что накануне, казалось, завяли навсегда, снова расцвели. И ярко, и вожделенно пахли.

Что привело травниц в трудный час? Кто бы знал. Откуда они прослышали о его беде? Только молитвы могли им подсказать это. Знали ли они, что священник стал таким же, как они – он никогда не заговорит, его объединила с ними общая беда. Когда-то в молодости они были изнасилованы при нашествии варваров в их городок, что за озерами Йыкси горной гряды Раадъярв. Магистр выжил и чтобы никто в округе не узнал, каким издевательствам подверглись горожане, он отправил своих палачей отрезать языки тем, кто много может рассказать. И ушли те женщины в скитания, и стали колдуньями, лекарками и травницами.

Старухи были встревожены, и постоянно своими жестами указывали Кристине на Коден, откуда идет угроза.

Инквизитор, как безумный, вершил свой суд, в жернова его судилища попадали все новые и новые невинные люди, кричавшие под пытками, что они еретики, колдуны, ведьмы, отступники, и в лесах крестьяне с окрестностей стали находили истерзанных беглецов и беглянок из Кодена. Либо их настигала стража на лошадях, либо волки, отбившиеся от стай, покинувших эти места. На кладбищах, наподобие горок кротов, росли могильные холмы с неопознанными останками людей.