Книга Тайна озера самоубийц, страница 85 – Анна Велес

— Вот черт… – удрученно прокомментировал Василий. – Ну, точно… Я ее тоже такой помню. Тогда. Я и согласился помочь, даже не ради там славы или потешить самомнение. Сама Клара была… милой. Невозможно отказать.

— А ты ни разу не бывал на этих званых вечерах? – задал Илья следующий вопрос.

— Пару раз. – Почему-то тема была полицейскому неприятна. – И что?

— Вспомни «Тень», если читал, – предложил журналист.

— А! Гувернантка! – догадался его приятель и, чуть подумав, признал: – Похоже. Такая… С этой ее добродушной снисходительностью.

— Я сравнивал ее с доброй тетушкой, – поделился Илья.

— Значит, тоже ее книги… – размышлял Василий. – Эти образы… Но Клара же не… Та девица из ее романа была явной маньячкой. А эта гувернантка – просто злобной сукой, извини мой французский. И…

— Нет, – твердо ответил журналист на невысказанный вопрос. – Клара рисует лишь первую картинку. Понимаешь? Вот только тот основной образ, какой увидит ее читатель сначала.

— Только маску, – помог подобрать нужное определение полицейский. – Ладно… Но почему?

— Ее стиль, – стал объяснять Илья. – Как писательницы. В любом романе все строится именно на этой маске. Она постоянно возвращает читателя к этому первоначальному образу своей героини. Потому что он важен. И для того, чтобы показать четче то, насколько картинка отличается от настоящего лица персонажа. А еще, я думаю, потому что ее героини на самом деле всегда хотят по-настоящему быть как раз такими, какими кажутся.

— Ого! – уважительно воскликнул Василий. – А ты прямо как профессионал сейчас все разложил. Ну, вообще, оно и понятно. Ты же сам этому учился.

— Но, к сожалению, – напомнил с досадой журналист, – я могу понять только Клару. Потому что не смыслю практически ничего в остальном искусстве. В музыке хотя бы чувствовать могу. А вот живопись…

Полицейский тут же снова стал угрюмым.

— Амелия, – назвал он имя последней из сестер. – Я хотел отправить тебе кое-что…

— Знаю, – перебил его Илья. – Прости. Я знаю о твоей коллекции фотографий, как и Петр. Он скопировал ее у тебя.

— Я догадывался, – признался почти горестно Василий. – Не дурак же… Хотя в том, что касается ее, наверное, все же дурак.

— Звучит заезжено, – предупредил журналист. – Но вообще, любить – это не так и плохо. Даже если тебе встретилась не та женщина.

— Реально заезжено, – нервно усмехнулся полицейский. – Но любовь… нет, честно, у меня это что-то другое. Даже сам понять не могу.

— Петр назвал это чуть ли не одержимостью, – честно поделился Илья.

Василий закивал. Как-то устало-обреченно.

— Теперь я понимаю, почему он мне не доверяет на самом деле, – сказал он. – Я бы на его месте тоже себе не доверял. Просто…

Он развел руками. Покосился в сторону стойки, почти с тоской глянул на батарею бутылок со спиртным, но все же сдержался.

— Понимаешь… – все же решил рассказать он. – Я был очарован этим городом после Петербурга. Да, там жизнь. Там красиво. История, все такое. А тут просто тихо и как-то даже умиротворяюще. По работе это не значит, что тут не бывает убийств или одна сплошная банальная бытовуха. Все как везде. Но спокойнее. Только немного я все же по блеску и лоску столицы скучал. А тут Амелия.

Он улыбнулся непривычно ласково и грустно.

— Тогда как раз был очередной дебош в очередном клубе. – Василий говорил спокойно и даже несколько монотонно. – Погуляли как раз те самые подростки. И все поехали ночевать ко мне в камеры, в том числе и Аня. Как раз Амелия пришла ее выручать. Она была такая… Утонченная, элегантная, умная. Тонкий, даже немного злой юмор. Короче, все как я люблю. Да как любит любой нормальный мужик!