Книга Тайна озера самоубийц, страница 70 – Анна Велес

Ему снова не понравилось выражение лица Горского. Опять тоска в глазах, такая же безысходная, как в глазах умирающего животного. И что-то еще. Похоже, страх. Что удивляло и даже как-то обескураживало.

— Я хотел бы, – произнес Петр очень тихо. – Просто… Я не знаю, как ты это…

Послышались шаги за их спинами. Шелест листьев, когда кто-то огибал кусты. Кто-то спешил к ним. Амелия появилась на поляне.

Илья напрягся, ожидая очередной выходки. Что теперь? Художница была одета в свой обычный «домашний» наряд: простые джинсы и темно-синюю футболку. Волосы буднично забраны в «хвост» на затылке. Никаких выспренних образов, никакого вызова. Девушка казалась деловой и… счастливой.

— Вы оба здесь. Отлично! – Она улыбнулась мужчинам, спокойно подошла к столу и аккуратно забрала футляр со скрипкой.

Илья начал испытывать уже ставшее привычным раздражение. У художницы был совершенно невозмутимый вид – что называется, нигде не дрогнуло. А ведь именно она устроила этот спектакль! Снова и снова манипулировала ими, играя на чувстве скорби по Анне.

— Они позвонили, – продолжала между тем Амелия. – Выставка! В Центре современного искусства. Две недели, а потом аукцион! Пять мест! Вовремя, так вовремя! Я согласилась сразу!

Она ликовала, чуть ли не подскакивала на месте и смотрела на брата сияющими глазами.

— У нас полтора месяца, – продолжала она строить план. – Возьму старые лица – и только одно новое. Успею. Так?

Вопрос прозвучал… Нет, даже не провокационно. На грани все той же истерики. Как очень высокая нота и чуть ли не с угрозой. Она требовала, но Илья не мог понять, чего конкретно. Амелия надеялась до выставки успеть нарисовать картину, это очевидно. Но вот эти ее эмоции, этот вызов…

— Я не знаю, – суховато отозвался Петр. – Все осталось так же. Ани нет.

Амелия замерла. Прижала футляр с инструментом к груди. Как-то даже трогательно, искренне.

— Я посвящу это ей.

Впервые за время пребывания в этом доме Илья поверил. В ее голосе звучало нечто настоящее. Глубокое, теплое, то, что должно быть. Гость Горских повернулся к хозяину дома. Впервые у него появилось желание попросить помочь Амелии. Пусть он по-прежнему не понимал, как брат сможет это сделать.

Петр выглядел несчастным. Даже больным. Казалось, в этот миг он постарел на несколько лет. Он уже не тер грудь, а прижал ладонь к ней, будто там рана и он тщетно пытается зажать ее, останавливая кровь.

— Не знаю, – сказал он.

Илья не понимал сути происходящего. Будто Амелия спрашивает на что-то разрешение у брата и почему-то он ей чуть ли не отказывает. Но разрешение на что? Ведь речь о ее творчестве. К чему это? Она знаменитая художница, и никто лучше ее не знает, что ей делать с ее идеями, и Петр здесь совершенно ни при чем.

— Одна, – твердо, как обещание, повторила Амелия. – Я соберу цикл. Я не прошу больше, я понимаю.

Петр как-то обреченно закрыл глаза, как уставший от страданий человек. Или будто его загнали в угол. И все же он кивнул, давая свое согласие. Илья так и не понял на что и не знал, как спросить. Горский выглядел слишком несчастным, и, наверное, сейчас задавать вопросы было бы просто жестоко.

— Идем! – победно улыбнувшись, позвала Амелия. – Я покажу!

Она неспокойно топталась на месте, еще прижимая к себе футляр с инструментом, и все оглядывалась в сторону дома в нетерпении. Петр тяжело поднялся, посмотрел на Илью чуть вопросительно.