Книга Тайна озера самоубийц, страница 69 – Анна Велес

— Наверное, так, – вынужден был признать журналист. – Но это… Петя, кто бы из них ни убил… В каждой из твоих сестер есть нечто… неправильное. Вообще во всем. Аню наблюдал психотерапевт, я знаю. Амелию тоже должны были смотреть. Это же ненормально!

— И ее, и даже Клару, – подтвердил Горский. – Когда еще родители были живы. И после тоже. Все в пределах нормы. Они талантливы. Это… Ну они же особенные. Такие люди вообще отличаются от остальных.

— Я понимаю. – Довод был разумным. – Просто смотрю со стороны на вас всех. Игры, роли. Этот дом. Кстати, и это тоже! Все три твоих сестры знаменитости… Выставки, гастроли, встречи с читателями, но ни одна из них практически никуда не ездит. Они заперты здесь. Это тоже странно.

Петр тяжело вздохнул.

— Когда-нибудь ты поймешь все, – немного неубедительно заявил он. – А так… Семьи разные. У нас такая. Мы должны быть вместе, всегда. Только так девочки могут работать. А без этого… посмотри сейчас на Амелию.

И он указал на футляр со скрипкой. Илья понял, к чему это. Амелия переживала творческий кризис из-за потери сестры. Ее истеричность, эти странные спектакли, какой-то дикий эмоциональный шантаж или извращенные детские выходки. Она самая нестабильная из сестер, это уж точно. Если нахождение вне круга семьи на нее действует так же, лучше держать девушку в доме всегда. А для Анны или Клары их творчество значило ничуть не меньше, чем для художницы. Если им нужно это добровольное заточение, пусть так и будет.

Вообще, это объясняло многое. Сестры Горские, по сути, жили ради своего творчества. Как бы выспренно это ни звучало, но они служили своему искусству. Каждая из них. По мнению Ильи, это в чем-то напоминало рабство, но при этом девушки оставались живыми людьми. Они нуждались в общении, им тоже было необходимо хоть иногда отвлекаться. Да, были эти уроки, для этого же устраивали званые вечера, и, конечно, иногда девушки выбирались в город.

Потому все они часто меняли мужчин. Будто старались ухватить от жизни больше, успеть многое. Некое эмоциональное перенасыщение. Тоже своего рода жадность, о которой они все так любят говорить. Все равно это выглядит не слишком здоровым, но хотя бы имеет объяснение.

— Ладно, – устало согласился Илья. – Мы договорились. И я делаю то, что могу. Только ты учти, каким бы там ни был Василий, он тоже копает. И он не дурак. У него больше шансов раскрыть убийство Ани.

— Просто делай что задумал, – упрямо заявил Петр. – Ты поймешь.

Журналист досадливо поморщился.

— Ты все время это повторяешь, – отозвался он. – Будто на самом деле ждешь от меня совсем другого.

— Все не так, – возразил осторожно Горский. – Аня прежде всего. Остальное…

Он как-то замялся, будто искал подходящие слова, что обычно было ему не свойственно. Илья привык, что хозяин дома всегда четко выражает свои мысли. Более того, иногда вообще казалось: у Петра что на уме, то и на языке. Но тут Горский будто хотел рассказать что-то важное, но колебался.

— Это же как в детективных книжках, – нашелся он. И даже чуть насмешливо улыбнулся. – У преступника есть мотив. Да? Тебе же тоже надо найти мотив?

Илье показалось, что его сейчас в чем-то обманули.

— Мотив важен, – согласился он. – И во всех этих убийствах, даже когда дело касается Анны, он совсем не понятен. Для меня и для того же Василия. Но они твои сестры! Ты-то как раз это должен знать! Хочешь, чтобы я его понял? Так подскажи! Тебе нужен ответ, вот и помоги!