Книга Тайны клуба верховой езды, страница 11 – Грета Фогель

Коллега замотал головой, а я мягко захлопнула папку с делом и вышла из кабинета. Прислонившись спиной к стене и зная, что Мэттью меня сейчас не может видеть, я смогла себе позволить тихо посмеяться и вдоволь поулыбаться.

Путь до автомата с едой был не самый короткий, но зато позволял привести мысли в порядок. Сотрудникам полиции разрешалось перекусывать не только в обед, и я знала, что начальство закрывало глаза на то, что в отделе все ели чуть чаще и не по расписанию. Шеф вообще хотел, чтобы мозги его подчиненных работали хорошо, поэтому поощрял дополнительные приемы пищи.

Я шла по коридору и размышляла, что раньше мне ни разу не приходилось задумываться о том, каково это – быть собой. Я просто вела себя так, как мне было комфортнее. А теперь, когда возникла нужда притворяться кем-то другим, пусть даже такой родной и любимой сестрой, мне вдруг стало ужасно неуютно. Необходимость прятать смех и быть серьезной начинала расстраивать и подавлять. Как кто-то годами пытается быть кем-то другим, изображает ненастоящие эмоции и скрывает свои подлинные чувства? Как же это, должно быть, ужасно! И какая же это роскошь, на самом деле, просто быть собой…

Внутри блестящего прозрачного автомата были варианты здоровой и полезной еды, разрушая все стереотипы о питании служителей закона, появившиеся в восьмидесятые-девяностые, которые когда-то активно продвигала массовая культура. Я выбрала сэндвич с хумусом и печеными томатами и нажала на необходимую комбинацию букв. Спираль за толстым стеклом завертелась в моем направлении, избавляясь от контейнера с аккуратно разрезанными треугольничками хлеба с отрубями и начинкой. В соседнем автомате, если верить рассказам Анны, варился несравненно вкусный кофе. К счастью, латте мы с ней любили обе, и хоть тут не придется изображать что-то нетипичное для себя. Машина с восторгом зажужжала, приходя в движение от пары брошенных внутрь нее монеток. Запахло хорошо прожаренными кофейными зернами и теплым, взбитым в пену молоком. Но у судьбы были иные планы. Возвращаясь обратно к своему кабинету, я услышала странные звуки. Вывернув из-за угла, я вышла в освещенный опенспейс участка, где в позах героев картины случайного Ренессанса замерли сотрудники полиции. В одной руке у меня была коробка с сэндвичами, а в другой – стаканчик с чудесно пахнущим латте, и я, как никто другой, отлично дополнила это полотно собственной персоной.

Все взгляды, в том числе и мой, были устремлены в центр этого огромного пространства, невольно ставшего своеобразной сценой. На подмостках замерла, склонив светлую голову, Лана, а рядом не находил себе места все более удивляющийся молодой патрульный, до которого медленно доходило, кого он только что привел, да еще и в наручниках. Кто-то из сотрудников вырвал из рук конвоира ключи и принялся освобождать тонкие, красивые руки девушки от неуместных браслетов. Патрульный не препятствовал действиям старшего по званию, но все равно очень растерялся. Вопросов становилось все больше с каждой секундой. И самый главный из них – это кто, если не дочь мэра и не Анна, сейчас лежит на столе патологоанатома?

— Ради всего святого, Виктор, где вы ее нашли? – сержант нарушил не молчание, а скорее тихий гул разговоров полушепотом.