Книга Сцены из жизни дознавателя Шишкина, страница 83 – Михаил Востриков

Ни ветерка! День обещает быть солнечным.

* * *

На открытой веранде ресторана с умопомрачительным видом на горы, под грибком газового воздухонагревателя и заботливо укрытые официантами тёплыми клетчатыми пледами, сидели двое. Это сам Клаус Шваб, 78 лет — бессменный председатель Форума, и его относительно молодой племянник Ганс Шваб — руководитель всех главных коммерческих подразделений и мероприятий Форума, по сути венчурных компаний, инвестирующих в самые разные сферы.

Они вели давно назревший разговор. В основном о России…

— Адольф Гитлер! Вот кто был настоящим глобалистом, как нас любят называть журналисты, а не болтуном как нынешние, — дядя Клаус сделал маленький глоток удивительно ароматного горячего кофе из крошечной чашки тончайшего «костяного» фарфора. — И он бы успел… и уже бы увидел новую Землю и нового Человека. Всего-то одно поколение и понадобилось бы, а он был ещё совсем не старым человеком.

Дядя Клаус внимательно посмотрел на сидящего напротив него племянника и продолжил:

— Однако эта его idée fixe… Нацизм… Еврейский вопрос. В итоге он распылился на мелочи и ему элементарно не хватило времени. Ведь атомной бомбе какая к чёрту разница, еврей ты или нет? Вопрос должен быть один… Ты элита и у тебя есть деньги на убежище и возможности защититься от этой бомбы, или ты лишний на этой Земле. В прямом смысле. Как в Хиросиме. Миг и тебя нет. А в итоге Гитлер и бомбу не доделал, и евреев не вывел под корень.

Дядя Клаус взял с блюдечка крошечный бисквитик.

— Вот плюнул бы тогда Адольф на евреев, доделал бы бомбу и не пришлось бы нам сегодня бесконечно спорить с нашим самым крупным, Российским Приоратом. Я имею ввиду наших русских друзей, записных филантропов — Анатолия Б. и Германа О., которые считают, что не дать людям бесконтрольно размножаться, это и есть гуманное решение вопроса о кардинальном уменьшении населения Земли. Возможно у них и есть время подождать, пока все лишние люди в России и на Земле умрут от старости. Но мне уже самому много лет и лично меня интересуют ещё и радикальные методы. И Гитлер живо интересовался этими методами, хотя и не гнушался обычной стерилизацией. Правда он плохо кончил.

Дядя Клаус откинулся в удобном кресле и поправил плед.

— Кстати, а ты знаешь, мой мальчик, что твоя бабка, а моя родная мать, была стопроцентной еврейкой? И звали её Эмма Гизела Текелиус Шваб, в девичестве Килиан.

— Н-нет! — застыл Ганс, — А кто же тогда была бабушка Эрика?

— Хм-м! Эрика была моей мачехой! Вскоре после моего рождения в Германии усилились гонения на евреев и мать была вынуждена покинуть страну. Так в 1938 году Эмма Шваб под именем Гизела Шваб тайно эмигрировала в США, оставив меня — грудного младенца и моего старшего брата Ганса, твоего отца, на попечение своего супруга Евгена, моего отца. И дальнейшая её судьба никому неизвестна. Отец не искал её. Думаю, что он тогда лишь облегченно выдохнул. Она помешала бы его карьере в Третьем рейхе.

Племянник Ганс буквально ошарашен таким известием.

— Вскоре отец женился вновь. Его новой супругой и стала Эрика Эппрехт, дочь городского банкира, крепкая арийка, приемлемая для нацистов. Но до 1945 года она находилась под наблюдением Гестапо и её даже вызывали туда на воспитательную беседу. В вину ей ставили то, что дома, с отцом, детьми и прислугой, она говорила на швейцарском диалекте немецкого.