Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 85 – Татьяна Карсакова

Так…

— Маш! — смотрю на Маньку. — Она сейчас мной манипулирует?

— Нет, потому что манипуляцию не закладывала. Юля не умеет, — отвечает Белкина. — Просто вы идёте по договору. Она тебе хорошо, ты ей.

— Юля, — оборачиваюсь к Юльчонку, — а давай ты что-нибудь другое придумаешь.

— Я всё сказала, — Юлька складывает руки на груди. — Ты был не прав. Мы с тобой об этом поговорим. Вдвоём.

— А я с тобой поговорю об этом сейчас, — улыбается Маша. — Скажи мне, радость моя, мы о чём договорились, когда Ирина пришла?

— Я понял, — перебиваю. — Я нарушил договор. Надо было молчать и дать говорить вам с Юлей. Я встрял. Я плохой, потому что не умею работать в команде. Я плохой, потому что не умею соблюдать договорённости. Я плохой, потому что ради сиюминутного удовольствия поржать над Ириной нарушил договорённости. Тебе это очень неприятно. Ты не можешь мне доверять. На меня нельзя положиться. Ещё что-то?

— Не, — Маша качает головой. — Ты и так наизусть всё знаешь. Может, Юля до тебя что-то донесёт. Юленька, давай поговорим. Как ты себя чувствуешь?

Ясно, меня линчевать пока отменяется, на том спасибо.

Запихиваю в рот пончик. Вкусно. Тесто мягкое и само тает во рту. Не слишком сладко, но как-то по-особому вкусно.

От пончиков тоже тепло и спокойно. Мягкие, приятно пахнут. Мне редко действительно нравится еда, но эти вне конкуренции.

Беру ещё один и слушаю, как лечат Юльчонка.

— Мне странно, — бормочет Юля. — Слишком много всего, я не успеваю понять, что я чувствую.

— Давай всё-таки поймём, — голос Маши мягкий и убаюкивающий. Люблю её слушать, когда она лечит.

— На диван идите, — подсказываю и кладу Юле подушку. Приглушаю свет, оставляю только светильник на стене.

Сажусь на пол рядом с диваном, на котором лежит Юля. Подвигаю к себе чашку с пончиками.

Вот теперь совсем хорошо. Мне вкусно, Машка убаюкивающе журчит, Юльчонок что-то отвечает.

— Есть чувство вины, — говорит, и у меня в груди сжимается.

Ладно, буду молчать. Манька разрешает вот так сидеть у неё на сеансах только если молчу.

Раньше часто приходилось лечить жертв прямо на работе. Мне нравится слушать, как Маня лечит.

— Почему ты чувствуешь себя виноватой? — спрашивает Белкина.

— Потому что я вела себя невежливо, — отвечает Юля. — Сначала мы обидели Тимофея. Он ничего плохого, наверное, не делал. Я могла бы просто уйти. Но в итоге он узнал, что мне было неприятно. И это очень невежливо.

— Ты сказала ему это в лицо? — спрашивает Маша.

Ясно. Сейчас Юлька узнает, что я генератор треша в жизни людей.

В животе камень. И? Что я чувствую?

— Нет, я не хотела говорить, — бормочет Юльчонок. — Это Артём.

— Тебе стыдно за то, что сделал Артём? — спрашивает Маша.

— Нет, — голос тише. — Просто… Это было невежливо.

— Тебе стыдно за свои чувства? — настаивает Белкина.

— Нет, мне стыдно, что я сделала это так демонстративно.

— Ты сделала? — Маша демонстративно смотрит на меня.

— Я сделал, Юль, — влезаю. — Так реально было проще. Смысл молчать о том, что чувствуешь, если можно не молчать?

— И с Ириной Викторовной ты, — признаёт Юлька.

— Я, — соглашаюсь. — Ты не при чём. Успокаивайся.

— Юль, ещё что? — настаивает Маша. — Ты чего-то боишься?

— Ничего не боюсь, — отвечает Юльчонок, и камень в животе исчезает.

Нечего Юльке бояться. Я защищаю.