Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 6 – Татьяна Карсакова

— В смысле, жить? — слабый импульс, хочется встать и уйти. Так и не понял, что это за чувство, но Маша говорит, что так я недоволен.

— А ты как думал? — Маняша улыбается.

— Покараулю в соседней квартире, похожу за ней на улице, — перечисляю всё то, что можно сделать.

— Тём, ты глупый? — Маша переходит на крик. На беременности её несёт. — Девочка не может жить одна после такого, ей нужен человек рядом.

— Вот человека и ставь, — хмыкаю.

— Знаешь что, моя радость, — Маша оборачивается, становится строгой. Началось в колхозе утро. — У меня нет настроения тебя уговаривать!

— Переходи к шантажу зарплатой, — предлагаю. Знаю, что рассмеётся.

— Бестолочь! — ругается Маня, но на губах улыбка.

— Переходи к шантажу семьями и детьми, — подсказываю.

— Артём! — крик. Ладно, иногда бесить её весело, но сейчас беременна, и нервничать нельзя.

— Жить, значит жить, — смиряюсь.

В груди жжёт.

— Чем ты недоволен? — Маша смягчается.

— Напрягает, — кривлюсь. — Не хочу общаться с людьми, ты знаешь, они меня с трудом переносят. Давай поселим к ней Женю.

— У Жени жена и дочь, — отрезает Машка.

— Ну вот, — вздыхаю. — У Жени жена и ребёнок, у Тима жена и дети, у Коли жена…

— Артём, — напарница смотрит в глаза, — кого? Ну, подскажи, кого? Постоянно менять рядом с ней людей — спугнём маньяка. Ну! Говори! Кто из ребят будет сидеть с Юлей, пока мы ловим урода? Скажи, и именно этого человека я назначу. И даже не скажу, что его выбрал ты.

Совесть. Она есть.

— Хочу быть психопатом, — жалуюсь. — Их не напрягают чужие проблемы. Им реально пофиг на всё, кроме себя.

— Да тебя и социопатом толком не назовёшь, — Машка отмахивается.

— Сама отучила от манипуляций, — вздыхаю. Было классно, когда применял. Маша обломала, стала зеркалить. Больно, когда так ведут себя близкие. Понял. Почти не делаю.

— Отучила, как же, — Маша закатывает глаза. — Сам за собой не замечаешь. Сколько раз я тебе рога обламывала.

— Какой есть, — пожимаю плечами. — Сама усыновила.

— Не жалею, — отрезает напарница.

Киваю. Приятно. Маша меня бережёт и всегда подчёркивает, что ценит. Я её тоже. Насколько умею и как умею.

— Ладно, — смиряюсь. — Я буду жить вместе с Юлей. Буду за ней следить, её защищать и даже буду милашкой. Но учти, только ради тебя!

Не хочу быть милашкой. Бесит! Иногда ещё ладно… Но глухой протест поднимается по телу от мысли, что придётся жить в одном доме с какой-то незнакомой барышней и включать с ней постоянно милашную личину.

Я умею. Когда мне надо. Маша называет это харизмой и очарованием. И сама же научила, как делать так, чтобы нравиться людям. Потом уже сам наблюдал и учился. Но…

Я — это я! Не хочу быть кем-то другим постоянно. Ущербным себя начинаю чувствовать.

— А вот милашкой быть не надо, — обламывает протест Маняша. — Вообще.

— Почему? — становится интересно.

— Смотри, — напарница садится рядом и смотрит в глаза, как всякий раз, когда объясняет мне что-то серьёзное или даёт инструкции. — Юленька напугана. В уязвимом положении. Твоя милашная версия привлекательна для девушек…

— Думаешь, влюбится? — понимаю.

— Да разумеется, она влюбится в тебя, если ты будешь милашкой! — Маша взмахивает руками. — Вам жить в одном пространстве, ты её защищаешь. Тёмочка, что мы говорим девушкам, если замечаем, что они идут на сближение?