Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 175 – Татьяна Карсакова

Между нами с Юлькой происходит что-то странное. И это тоже напрягает. Мне надо понять и принять решение до того, как надо будет уйти. Это наш экватор.

— Жек, ешь, — понукаю сидящего рядом Жеку. — Я знаю, ты не жрёшь, когда переживаешь. Я тоже переживаю за Машу и Славу.

— Зато ты, наоборот, когда переживаешь, ешь в два раза больше, — намекает на то, что уже третий раз сходил к кастрюле. А что не сходить? Юльчонок вкусно готовит, надо есть, пока есть возможность.

— Пожалуйста, ешь. Не напрягай меня ещё больше, — стараюсь просить как можно убедительнее.

— Я ем, — Жека набирает полную ложку и суёт в рот.

— Спасибо, — включаю милашку, чтобы не накалять отношения. И так все на нервах, я единственный адекватный.

— Да всегда пожалуйста, — Стрелецкий паясничает. — Это явно вкуснее, чем сухая грудка, которую ты меня заставлял жрать первые два года, когда жили вместе.

Внутри разгорается большой огненный шар. Это последняя форма моего личного накала. Дальше только сезон экзорцизма.

— Заебал, — срываюсь. — Ноешь, как баба. Я тебя для чего её жрать заставлял?

— Да остынь, — Жека привычно идёт на мировую. — Знаю я, что ты хотел, чтобы я ел белок. Попросил меня потренировать на свою голову. Я же не знал тогда, что ты такой зверь.

— Избалованный ты, — стараюсь взять грубость под контроль. Но смолчать не могу. Просто не терплю несправедливости и глупости в людях. — Скажи «спасибо», что это была грудка и творог. Мне дядя Ваня ячку, орех и фасоль давал. На завтрак, обед и ужин. Потому что больше ничего не было. И я ел. Чтобы становиться сильным. А не ныл, как ты. Что ты там хотел? Плечи широкие и пресс, чтобы девочкам нравиться? Получил. Алиса ходит постоянно гладит, как кота.

— Ты завидуешь, — улыбается Стрелецкий. — Потому что меня гладят, а тебя нет.

Чего не гладят? Юлька вон вечно тискает, как котёнка. То по плечу, то по руке. Согласен, приятно. Но Жеке я об этом не скажу. А почему не скажу?

— Я курить, — решаю свалить в подъезд, чтобы подумать. — Юлька! Иди ешь. Если не будешь, снова начну угрожать капельницами.

Иду к окну. Наконец можно не смотреть постоянно на Юлькину дверь, поэтому смотрю в окно, чтобы разгрузиться.

И что тут у нас? Уходить от Юльчонка не хочу. Нормально живём. Друг друга не напрягаем, уживаемся. Она готовит, я убираю. Она тупенькая, но добрая. Я умный и сильный. Да хорошо у нас всё. Только квартира тесная. А так, я б остался. Ага, прям как у Маши когда-то. Тогда мне всё тоже казалось логичным, продуманным и само собой разумеющимся. Вот только у Маньки было другое мнение.

Я начинаю испытывать к Юльке то же самое, что и к Маше? А может быть. Ну-ка, поищем аналогии. Моя первая привязанность — дядя Ваня. Вынужденная привязанность. Я был зависим, потому что дядя Ваня предлагал материальные блага. Еду и перспективу стать сильным, чтобы получать еду, деньги и всё, что захочу. Вторая моя привязанность — Маня и Жека. Похожий алгоритм. Но больше свободы. Маша тоже предложила навыки выживания, но добавила свободу. Она научила делать так, чтобы я мог зарабатывать и быть свободным. И от них смогу уйти в любой момент. Дядя Ваня такой роскоши не предложил. Просто поставил перед фактом — я пойду в систему, он больше не знает, как меня такого в жизни устроить. Система тоже свободы не предполагала. Школа шпионов и дальнейшая работа. Когда увидели мои навыки, там офигели. Мне тоже по началу нравилось. Кормят, тепло, чему-то интересному учат. Потом мне остро не хватило свободы. Мне нравится гулять. Нравится учиться чему-то самому, а не по расписанию. Мне хорошо, когда сам себе хозяин. Тогда этого не понимал, просто ощущал, что жмёт. А потом пришёл первый сезон экзорцизма. И пометка «неадаптивный, не социализированный, не контролируемый» в моём личном деле. Проще всего от меня было тихо избавиться. Не рискнули. Отправили в отделение, где остро не хватало оперов под постоянный надзор психолога и начальства. Чтобы приносил пользу. Через два года мы все метки из личного дела убрали. Я резко стал социализированным, контролируемым и адаптивным, Маша научила, как прикидываться. Вреда от меня было меньше, чем пользы, так и оставили.